8
0И знаю, что вы уже спрашивали о нем у Зои Фрязиной, — сказала художница.
— Допустим, — согласился Саблин, отметив про себя, что Зоя рассказала подруге о его визите. — И давно его знаете?
— С прошлого лета. Познакомились в Крыму.
— Бываете на бегах?
— Редко. Не увлекаюсь тотализатором.
— А Каринцев играет?
— Иногда. Он слишком занят для таких развлечений.
— А если играет, то по размеченной программе?
— Да. Он отдавал ее кому-то на ипподроме.
— Фрязиной?
— Едва ли. Зоя редко угадывает.
— Может быть, Колоскову?
— В первый раз слышу эту фамилию.
Саблин очень надеялся на этот вопрос, но ответ разочаровал его.
— Тогда скажем иначе. Ефиму? — вновь спросил он.
— Кому?"
"— Вы слышали это имя? От Каринцева хотя бы.
— Никогда.
— А почему его фотокарточка оказалась в кармане у Колоскова?
— Понятия не имею. Кто этот Ефим Колосков?
— Конюх, — улыбнулся Саблин.
— Так почему же вы, старший инспектор уголовного розыска, идете ко мне, художнице Дома моделей, спрашивать о делах какого-то конюха? Что-то случилось на ипподроме? Допускаю. Но уверяю вас, что ни я, ни доктор технических наук Максим Каринцев не имеем к сему никакого отношения. Может быть, ваш конюх украл эту карточку или нашел ее на трибунах? Так идите на ипподром и задавайте там свои вопросы.
«Значит, Фрязина ничего не рассказала ей ни об убийстве конюха, ни об этой злосчастной карточке, — подумал Саблин. — Интересно, почему? Очень интересно!..»
— Тогда простите, — сказал он художнице. — Я охотно воспользуюсь вашим советом.
Глава четвертая
Человек вошел в будку телефона-автомата, плотно прикрыл за собой тяжелую дверь, бросил в щель двухкопеечную монетку, сверяясь с клочком бумажки, набрал номер.
— Але! — сказал он с хрипотцой, то ли естественной — простыл, то ли с намеренной. — Але! Дом литераторов? Там у вас рядышком дипломат сидеть должен. Американский. Есть такой? Кликните его, будьте ласковы, это с парка звонят, с таксомоторного… — подождал, переминаясь с ноги на ногу. — Але! Это вы? Тут какое дело: все утверждено, деньги выделяют… Ага. Ага… Ждать?.. Ладно, дело привычное, подождем… — повесил трубку, стукнул кулаком по автомату: монетка назад не выскочила, глубоко провалилась. — Дело привычное, — повторил он, ни к кому, впрочем, не обращаясь, вышел из будки, пошлепал растоптанными сандалетами по горячему асфальту.
* * *Гриднев выбрался из тесного зальчика Дома литераторов — Малого зала, как он именовался в пригласительном билете, закрыл за собой дверь и облегченно вздохнул: слава богу, отсидел свое на этой говорильне. На «говорильню» Гриднев обещал прийти, сейчас понимал: опрометчиво обещал, но слова не нарушил, даже выступил, сообщил миру пару «мудрых» мыслей.
