35
0Разговор был недолгий. Она снова в состоянии нервного потрясения. Подробности при встрече”.
Около девяти вечера Бахарев перехватил Марину на пути к дому и предложил погулять в ближайшем сквере. Стоял темный ненастный ноябрьский вечер. Шуршали опавшими листьями безлюдные аллеи. Но и тусклого света было достаточно, чтобы заметить бледность Марины. Такой она была и в тот вечер, когда он навестил ее после болезни. Теперь во взгляде мелькала тревога, желание что-то рассказать и боязнь проговориться. И видно, как трудно дается ей это молчание. Попытки завести разговор не увенчались успехом.
— Мы так и будем молчать весь вечер? — спросил Бахарев.
— Если это тебе неприятно, мы можем разойтись по домам, — ощетинилась она.
И широким шагом направилась к выходу из сквера. Бахарев догнал ее, взял за руку."
"— Не надо, Марина. Не сердись. Да будет вам известно, сударыня, что даже классическая школа Цицерона признает право на существование такой разновидности красноречия, как… молчание. Вот я и пытаюсь “услышать” твое мнение. И “слышится” мне, как что-то невыносимо тяжкое легло на хрупкие плечи сударыни и сбросить это тяжкое не хватает у нее силы воли.
— Ты о чем?
— О том, что на твоем хмуром челе начертано. Я ошибся?
Она ничего не ответила, подняла воротник пальто, взяла Бахарева под руку, и вот так, снова молча, они шагали по укрытому золотом осени асфальту. Вдруг она резко повернулась к Бахареву и сказала:
— Ты как-то похвалил меня, сказал, что я сильная.
Это неправда, неправда. Безвольное существо, испугавшееся шантажа какого-то негодяя.
— Ничего не понимаю, Марина.
Страх, смятение метнулись в ее глазах, она вдруг сникла, сгорбилась и, не поднимая головы, прошептала:
— Так, просто так. Разыгравшиеся нервы. Пустое все это. Пошли домой. Уже поздно…
Они направились к дому. Больше он не услышал от нее ни слова. Уже прощаясь, Бахарев напомнил о ВДНХ.
— Ты не забыла?
— Может быть, отложим на другое воскресенье?
— Но мы уже договорились с Ольгой, а она с Владиком. Нет, это неприлично.
— Неприлично. Гм! Неужели в мире, где столько подлости, еще существует такое старомодное понятие? Ну ладно.
Они оба тщательно готовились к этой встрече — разведчик и контрразведчик — Зильбер и Бахарев. Стороны продумали все детали. Даже количество мест за столом.
В тот вечер, когда Николай был у Ольги, она, прощаясь с гостями, спросила: “В воскресенье на ВДНХ — это твердо? Я надеюсь, что Гарун аль Рашид заранее позаботится о столике на четыре персоны?” “Конечно, Гарун аль Рашид хорошо знает свое дело”.
