35
0
Бахареву хочется немедленно позвонить Птицыну, сообщить, что туфли с тайником принадлежат вовсе не Марине, а Ольге, что сейчас… Но сейчас лицо его должно выражать полное безразличие ко всему услышанному. А Марина продолжает:
— Ты поедешь со мной? Я не настаиваю. Ну, если ты ничем не занят, тогда другое дело… На почитай “Литературку”, а я спущусь вниз к сапожнику за туфлями.
…Ольга встретила их радушно. Держалась легко, непринужденно, все время щебетала, расточала улыбки, говорила, что очень рада видеть вместе с Мариной Николаса. На столе появились кофе, печенье, копфеты.
Вскоре пришла Герта, чуть позже — Владик. Он чувствовал себя здесь как дома.
— Давайте потанцуем, девочки…
Владик ставит свою любимую пластинку и подхватывает Герту. А Бахарев в обществе Ольги и Марины ведет разговор о том о сем, а по существу ни о чем. Девушки жалуются на большую учебную нагрузку: почти не остается времени для развлечений.
— Это никуда не годится. Так нельзя. Кстати, что вы собираетесь делать в воскресенье?
— Студентам трудно далеко заглядывать, — ответила Ольга.
— Я за вас решил. В воскресенье мы едем на ВДНХ. Гарун аль Рашид дает обед.
Первой откликнулась Ольга:
— Конечно, согласны. Марина, а почему ты молчишь? Гарун аль Рашид может и раздумать. Не так ли?
— Да, он такой. На него это похоже. — Бахарев подошел к Марине поближе: — Так как, Марина? Договорились?
— Если это тебе доставит удовольствие, то считай, что договорились.
…Пластинка продолжала крутиться и вместе с ней Владик с Гертой. Ольга погасила верхний свет, включила торшер, бросивший мягкий свет на журнальный столик. Тут лежали журналы “Смена”, “Здоровье”, “Наука и жизнь”. И два–три номера “Медицинской газеты”.
— Вы все это выписываете, Ольга?
— Нет, не все. Не хватает времени проглатывать так много информации. Я выписываю “Здоровье”, Герта — “Науку и жизнь”. А “Медицинскую газету” просматриваем в институтской библиотеке. Если заинтересуюсь какой-нибудь статьей, прошу этот номер газеты у тети Ани, Марининой мамы…
Бахарев бросил беглый взгляд на газету. На белом поле — знакомое “Доб-1-38”.
Легко представить, как учащенно забилось в это мгновение сердце Бахарева и как трудно ему было сохранить все то же приветливое выражение лица, не потерять дара речи…
К своему дому он приближался уже в полночь, многое передумав, взвесив, оцепив каждый из сотен фактов, каждую из бесед, встреч, мимолетно оброненных фраз.
И снова все та же тревожная мысль:
“А что, если и Ольга и Марина? А что, если они действуют вдвоем? Как быть с ничем и никем не опровергнутой уликой: встречи с туристами, гонцами Эрхарда, хранятся в тайне”.
Бахарев докладывал сразу Клементьеву, Крылову и Птицыну. Докладывал со всеми подробностями.
