Антология советского детектива-1

На рассвете он был на ногах и позвонил Игорю: все оставались на своих местах, Рахими простуженно покашливал в своем номере. В голосе Игоря сквозила растерянность: он заварил всю эту кашу, поднял столько людей на ноги, а ночь прошла спокойно, ничего и не было.

Утром всю группу вызвал полковник.

Игорь в кабинете у Василия Степановича чувствовал себя неловко. Здесь сидели все, кто дежурил ночью у гостиницы. Решался вопрос, как быть дальше? Василий Степанович внимательно слушал, чуть наклонясь вперед. Семен понял, для себя Василий Степанович уже все решил и только хотел знать, что скажут другие.

И когда Семен твердо сказал: “Надо продолжать дежурство. Долго Рахими не выдержат”, — Василий Степанович поддержал его:

— Правильно! Но дежурством тут не обойтись. Петлю вокруг Рахими мы крепко затянули. Пора и приотпустить. Как вы думаете?

— Пора, Василий Степанович, — проговорил Семен.

— Ты, — Никодимов отыскал сидевшего сзади Игоря, — знаешь, что тебе сегодня надо делать, — и, улыбнувшись, повернулся к Семену: — О лоточнике нет никаких вестей?

— Пока нет, Василии Степанович.

Рахими курил. Он дымил с утра, докурив, вставал и ходил по номеру — от стены до стены, на Гертруду не глядел и за дверь не выглядывал.

Походив, Рахими опять доставал сигарету и, затянувшись, присаживался, все в нем было напряжено, болела голова, от страха сжималось что-то внутри и подкатывало к горлу. Он курил и покашливал, вскакивал и снова садился. В одну из таких минут он решительно шагнул к двери, но властный окрик Гертруды вернул его:

— Ты куда?

Он остановился и понял: Гертруда ему не верит. Она не доверяла ему с самого начала, а теперь и не верила и боялась.

Рахими вернулся, сел и, опустив голову, снова закурил. Гертруда зло рванула форточку:

— Надымил — дышать нечем. Ты можешь не курить?

Рахими сказал сердито:

— А что мне еще остается делать?

Но сигарету бросил и, сняв туфли, лег на кровать…

Вчера, возвратясь в гостиницу, они поссорились."

"Рахими лег на диван, а Гертруда на кровать, и так лежали, дулись, а утром встали молча и косились весь день друг на друга. По ее глазам он видел: Гертруда решила что-то, но и он про себя тоже решил и, усмехаясь, глядел, как она сторожила каждое его движение.

“Сторожи, сторожи… — со злостью думал Рахими. — Осталось недолго”. Он лениво положил ногу на ногу и скользнул взглядом по ее лицу. Гертруда уставилась на него круглыми злыми глазами, губы поджаты, лоб перечеркнула твердая складка. “Злись, милочка, злись. Посмотрим, какой ты завтра станешь…” — и уже спокойно встретил ее взгляд.

В номер заползли сумерки. Рахими лежал, расслабясь. Усталость брала свое. Он не спал почти всю ночь и, закрыв глаза, задремал, похрапывая несильно и ровно.