18
0Когда Игорь говорил это, у него, верно, был внушительный вид, потому что Леночка притихла. Такой и видел он ее, притихшую и милую, с темными, бархатистыми глазами, смущенно глядевшую на него.
Игорь несколько раз подходил к телефону: Лена была близко, в получасе езды. Стоило позвонить ей, спуститься вниз, сесть в троллейбус, но каждый раз он вспоминал о Рахими и о том, что ему предстояло здесь делать, и трубка оставалась на месте, и телефон поблескивал ребристыми боками в полусумраке надвигавшегося вечера.
Дверь в номер Рахими была приоткрыта. Игорь, спускаясь вниз, остановился на лестничной площадке и услышал голоса.
— Послушайте, милая, — сказала по-немецки Гертруда, — нам ведь можно выйти и побродить по Москве?
Она говорила мягко и вкрадчиво. Игорь представил себе ее лицо — серые, крупные, ласково глядящие глаза, улыбку и ямочку на щеке. Ямочка появлялась, когда Гертруда улыбалась. Лицо ее становилось приятней.
Дежурная молчала.
Гертруда повторила эту фразу по-английски. Слова были те же и интонация та же, но казалось, будто говорит другой человек. Дежурная, помолчав, ответила по-немецки.
— А кто вам мешает? — И пожала плечами, должно быть она была удивлена.
— Но у нас нет паспортов.
— Побродить можно и без паспортов. Никто их у вас не спросит.
— А вы не могли бы достать нам путеводитель?
Дежурная ушла и тут же вернулась.
— Вот, пожалуйста.
Гертруда проговорила, как пропела:
— Ох, вы нас выручили. Так выручили. Мы вам так благодарны.
Дежурная что-то тихо ответила.
— Да, да, я понимаю. У вас это не принято. Жаль, конечно. Но я постараюсь найти случай отблагодарить вас…
Игорь бегом спустился вниз предупредить Веденина. Рахими вышли, он шел сбоку, чуть сторонясь и пропуская жену, впереди себя нес плотно набитый баульчик. Спустившись, Рахими замедлил шаг, точно прислушиваясь, но сзади никого не было. Когда Рахими, оглядевшись, направились вверх по широкой, оживленно гудящей улице, Игорь пошел за ними, а следом для страховки, на тот случай, если бы Рахими разделились, поехал на машине Веденин.
Кремовый лимузин медленно тронулся с места и пополз, пробираясь в чадящем потоке машин.
Как только Рахими очутились на улице, Гертруда сказала:
— Ты неправильно вел себя с пограничником, который приходил к нам. Не надо было горячиться.
— По-твоему, я должен был молчать?
— Можно было и помолчать. На испуг их не возьмешь.
— Я и на самом деле собираюсь к послу.
— И что ты скажешь ему?
— Я скажу…
— Ничего ты не скажешь.
