18
0Вы скажите, как выбраться из этого положения?
— Все будет в порядке. Поставим на паспорт Анны Зульцер условную отмену и вернем его пограничникам, — Рихтгофен помедлил немного и добавил: — Придется поизрасходоваться немного.
Рихтгофен по происхождению был немцем, слыл убежденным нацистом и любил в разговорах со своими шефами похвалиться, что работает на них по идейным соображениям, тем не менее он не упускал случая сорвать каждый раз солидный куш.
— Какие еще деньги? Я заплатил вам за два швейцарских паспорта столько, сколько стоит приличная обстановка для квартиры.
— Герр Линденблатт, люди так испортились, что без платы не хотят сделать шагу.
— Ошиблись вы, а не мы. Вы и расплачивайтесь.
— Да, это так. Но знаете, там могут тянуть несколько дней."
"Линденблатт вынул бумажник и, отсчитав несколько банкнот, передал старику. Тот поспешил тщательно их запрятать, было видно, что вряд ли он расстанется с ними.
Об этом, наверное, подумал и тяжело вздохнувший Линденблатт.
Сообщив о непредвиденном задержании четы Зульцер, Линденблатт послал в Берлин обнадеживающую радиограмму. Ответ оттуда гласил, что если в ближайший же день Зульцеры не выедут из Швейцарии, Линденблатт поедет рядовым на Восточный фронт.
Линденблатт снова “нажал” на Рихтгофена. Тот пришел на квартиру Линденблатта совсем растерянным.
— Паспорта Зульцер и все документы, послужившие основанием для выдачи, забрал к себе шеф паспортного стола Фортон. Я бессилен сделать что-либо. Он неподкупен.
— Чем вызвана такая проверка? — испуганно спросил Линденблатт.
— Кажется, он что-то заподозрил. Ему всюду чудятся немецкие шпионы.
— Что он имеет против немцев?
— Его зятя расстреляли в Берлине, а беременную дочь послали в концлагерь.
Линденблатт, немного подумав, обрадованно вскочил с места:
— Это очень хорошо!
Рихтгофен смотрел на него непонимающими глазами.
— Все в порядке. Пока ничего не предпринимайте. Мы вернем Фортону дочь, а он выпустит за границу чету Зульцер. Идите. Когда будет нужно, я позову вас.
Через час Шелленберг получил радиограмму Линденблатта. Прочитав ее, он вызвал адъютанта.
— Немедленно выясните, в каком лагере содержится жена Цинмана. Помните, того, который имел на Фридрихштрассе большой ювелирный магазин.
Начальник лагеря позвонил Шелленбергу поздней ночью, когда тот уже дремал за письменным столом. Он доложил, что Эсфирь Цинман умерла в прошлом году, вскоре после родов.
— Как умерла?! — закричал Шелленберг.
Не дослушав пространных объяснений, он снова заревел:
— А ребенок?
— Сын тоже умер, — пролепетал перепуганный начальник лагеря.
— Завтра утром привезите мне дело Эсфирь Цинман.
