11
0
— Ах, господин Шеер, не дразните меня соблазнительными намеками…
— А в чем дело? Почки, печень?
— Как у буйвола! — с апломбом заверил Шютце. — Но бы слышали последние новости?
— Нет. Что–нибудь интересное?
— Уже из Берлина передают, что судьба Кавказа решена. Наши войска взяли Малгобек и с ходу вышли на последний закрепленный рубеж перед Владикавказом — так называемые Эльхотовы ворота. Еще одно усилие, и перед нами откроется свободный путь на Тифлис и Баку.
— И что же из этого следует?
— Вы представляете, сколько нам, офицерам штаба, прибавится работки?
— Ах, вот вы о чем?
— Об этом самйм! А вам я советую немедленно ехать к тем самым Эльхотовым воротам, чтобы не пропустить еще одной победы. Впечатления для книги и все такое прочее…
— Мне приходится, обер — лейтенант, вас все время благодарить. Вы меня просто вяжете по рукам и ногам прочным канатом внимания. Тогда сделаем так: во Владикавказе я устрою пирушку, и первым гостем будете вы. Принимаете приглашение?
— Еще бы! Только чтобы без сомнительных девиц, но с женщинами. Я отдал бы предпочтение осетинке…
— У вас неплохой вкус. Хотите, я прочту вам, какие встречаются осетинки?
— Охотно послушаю!
Адольф Шеер вытащил дневник.
— Это я делал некоторые цитатные выписки для книги — ведь библиотеки Берлинского университета в чемодан не упакуешь. Вот выписка из «Жизни царицы цариц Тамары», работы средневекового грузинского историка Васили: «Говоря по — старому, «рожденный слепым — слепым и покинет мир», под этим имеется в виду каждый, кто не видел Тамары. Правильное строение тела, темный цвет глаз и розовый оттенок белых ланит, стыдливый взгляд, манера величаво и свободно бросать взоры вокруг себя, приятная речь, веселая и лишенная развязности, голос, который услаждает слух…»
— И в самом деле — царица, да и только… Но при чем здесь осетинки?
— Терпение, обер — лейтенант, вы не дослушали. Дело в том, что царица Тамара — осетинка!"
"— Все ясно, гауптман. Вы меня окончательно убедили. Других доказательств не требуется…
Глава одиннадцатая. ПРИГОВОР
За веселой беседой и не заметили, как въехали в город. Но улицы его сами напомнили о себе. Поперек одной торчала изуродованная грузовая машина. Откуда–то густо валил дым, безусловно с пожара. Полным ходом раскатывали мотоциклы и суетливо бегали солдаты с оружием наготове.
— Майн готт! — воскликнул Шютце, — Неужели и сюда заглянули партизаны?
— Похоже на то, — озабоченно отозвался Шеер. — По крайней мере, бомбовых воронок что–то не видно. Однако, наверное, у Хейниша узнаем обо всем подробно…
— Непременно! — согласился Шютце.
Кирпичное здание СД тоже имело свежие, о многом говорящие следы ночной стычки — стена, обращенная к улице, была наискось посечена пулями.
