18
0
— Но я не дружил и не кутил с ним.
— Ну хорошо. И что дальше?
— А не мог Ганидек завербовать Нейталя?
— Не знаю, но почему вы задаете этот вопрос мне? — пожала плечами Миллер.
— Нейталь был несколько дней вашим подчиненным.
— И в течение нескольких лет вашим другом, — отрезала Эльза.
— Последнее время мы с ним не дружили. И потом, я ведь сам посоветовал вам убрать его отсюда.
Эльзе порядком надоела болтовня Вадена, и она решила проучить его.
— Если Нейталь был завербован Ганидеком, не исключена возможность, что им же были завербованы и вы, Курт. Джона Хатта здесь, во Франции, вполне устраивал один из вас, другой нужен был ему в Германии.
— Эльза, это очень тяжелое подозрение. Вы забыли, что мы все–таки родственники.
— А разве Густав — не ваш родственник? Он пытался взять Ганидека, у него не вышло. Сейчас на нем лежит большая вина, но все же ей можно найти оправдание, если то, о чем мы с вами сейчас говорили, передать в Берлин. Такой информации придадут значение…
— Но это же неправда! — воскликнул Ваден.
— Возможно, это простое стечение обстоятельств, но утверждать что–либо было бы неосмотрительно с моей стороны.
"Лицо у начальника полевой жандармерии стало белым, как известь, не лицо — маска.
— Значит я, оберст–лейтенант Ваден, буду обвинен в шпионаже против рейха?
— Если вы будете во всем слушать меня, я не стану сообщать в Берлин о своих подозрениях.
— Я сделаю все, что вы прикажете, фрау оберст–лейтенант. — Ваден безвольно склонил голову.
— Ну зачем так официально, Курт? Все–таки мы родственники…
Ваден молчал, вытирая носовым платком пот, обильно выступивший на лбу. Затем, глядя в сторону, тихо сказал:
— Прости меня, Эльза.
— Курт, не принимай близко к сердцу. Мы останемся не только родственниками, но и друзьями.
— Эльза, ты не обидишься, если я сделаю тебе одно замечание? — Ваден немного успокоился. — Ты на глазах у подчиненных забрала из «Оазиса» русского и повезла его сюда. Русским, находящимся во Франции, я верю не больше, чем «маки».
Миллер рассмеялась.
— Я вижу, ты решил прижать меня к стенке. Попробуй!
— Я не уверен, что не попаду в глупое положение.
— Но попытаться стоит.
— Хорошо. Объясни мне, как выглядел такой поступок в глазах твоих подчиненных?
— А никак. Они привыкли к подобным встречам. Служба у меня такая, Курт.
— Ты уверена в этом русском? Он оказывал тебе услуги?
— Он такой же русский, как ты эфиоп. Он — немец. Причем в чине чуть ли не нашем.
Не давая опомниться Вадену, Эльза продолжала:
— На этот раз я прощаю тебе твою самоуверенность, но в следующий раз я просто уничтожу тебя, — в ее глазах опять загорелись злые огоньки. — Советую впредь быть благоразумнее.
