18
0Надеюсь, вы понимаете, Гардекопф, насколько серьезное обвинение предъявил мне Венкель?
— Именно поэтому я решил допросить «Дятла».
— Как я поняла со слов Гартмана и Замерна, вы не столько допрашивали Гнатенко, сколько заставляли его признаться в том, что он действовал по чьему–то указанию.
— В данной ситуации другого выхода не было.
— А что вы сами думаете обо всем этом, обер–лейтенант? — поинтересовалась Миллер.
— Я больше чем уверен, что в партизанском отряде знали, кто такой «Дятел», и разговор майора с командиром партизанского отряда был подготовлен заранее.
— Значит, я… — начала было Миллер, но Гардекопф прервал ее.
— Нет, нет! Информация была подготовлена русскими специально, и штурмбанфюрер клюнул на нее.
— Вы сказали об этом Венкелю?
— Нет. Нам надо иметь запасной козырь.
— Зачем? — удивилась Эльза.
— Я не раз был свидетелем гибели безвинных людей. Подтасовка фактов — жестокая вещь.
— Вы полагаете, что Венкель будет продолжать строить козни против меня?
— Венкель слишком труслив для этого, но на всякий случай я бы ликвидировал его.
— Вы думаете, что говорите, Гардекопф! — воскликнула Миллер.
— Речь идет не только о вас, фрау гауптман, но и о ваших подчиненных. Если бы вы оказались русским шпионом, нетрудно представить, что ожидало бы всех нас. Именно поэтому я предлагаю ликвидировать Венкеля.
— Спасибо, Гардекопф, я понимаю вас. Но я не боюсь начальника СД. Самая большая ошибка Венкеля заключается в том, что он собственноручно убрал единственного свидетеля. Теперь с ним никто не станет говорить на эту тему, тем более что «Дятел» назвал его среди тех, кто поручил ему очернить меня.
— Фрау гауптман, я советовал бы вам узнать, о какой новости собирается вести речь Венкель.
— Я подумаю, Гардекопф.
На пороге появился Гартман.
— Что тебе? — спросила Миллер.
— Штурмбанфюрер Венкель просит принять его по очень важному делу.
— Пусть войдет.
Вид у Венкеля был встревоженный и растерянный.
— Слушаю вас, штурмбанфюрер, — сухо, официально обратилась к нему Эльза.
— Разговор предстоит долгий, и я попросил бы разрешения сесть.
— Садитесь, но на долгий разговор у меня нет времени. Я составляю донесение в Берлин.
— В вашем донесении будет упоминаться сегодняшний случай?
— Конечно."
"— Фрау гауптман, я уже извинился перед вами и, если вам угодно, извинюсь еще раз. Вы должны меня понять. Ведь информация была очень серьезная. Я постараюсь сделать все, чтобы вы меня простили.
— Как будут развиваться наши отношения — увидим, а сейчас говорите, зачем вы ко мне пожаловали. По какому делу?
— Это касается вашей службы.
