10
0» Из тени платанов отделилась неуклюжая фигура в мохнатой папахе, надвинутой на самые глаза.
— Спит? — сурово спросил Функель часового.
— Так точно, герр комендант! — вытянулся полицай.
Функель рванул дверцу машины и осатанело гаркнул, не жалея голосовых связок:
— Мюллер!
Обер — лейтенант и не пошевелился. Он продолжал дрыхнуть на заднем сиденье, укрытый с головой шинелью и закинув ноги на спинку переднего. Его блестящие сапоги вызывающе глядели прямо в глаза господина коменданта еще не стертыми, коваными подошвами.
— Ауфштеен, швайнкерль! — крикнуль Функель и, схватив полу шинели, резко дернул эту импровизированную накидку на себя.
«Встать, свиное рыло!» — перевел мысленно полицай."
"Но Мюллер не спал…
Глаза его были широко раскрыты. В этих немигающих глазах стеклянным холодом застыл животный, смертельный ужас. Функель почувствовал, как его ноги–жерди вдруг задеревенели. По узкой спине сначала остро ударило морозом, а потом обдало противным потом.
— Ти затшем обманывайт меня? — недобрым, звенящим голосом тихо спросил он полицая, неторопливо вынимая парабеллум. Глаза его не обещали ничего хорошего, — Кто убиль обер — лейтенанта Мюллер? Ти стрилял?
Полицай опешил. Тяжелая челюсть его отвисла.
— О, господи, — глухо долетело из этого провала, — Герр комендант, — торопливо забормотал полицай, — никто никого не убивал и не стрелял ночью… Дало слово! Я лично видел, как господин обер — лейтенант изволили приехать сюда, потом вышли из машины и, еле держась на ногах, пересели на заднее сиденье… Там они и заснули…
— Ти авто подходиль?
— Подходил. И когда увидел, что герр обер — лей–тенант улегся на заднем сиденье отдохнуть, я стал старательно охранять их благородный покой… Согласно вашему приказу, герр комендант!
— Ти сволочной штючка, Зазрой! Ти придумайт со мной шютка шютиль, да? — Долговязый Функель схватил небольшого по росту полицая за воротник и чуть ли не поволок к машине. — Смотреть! Што ти видель?
— Не может быть! — отшатнулся Зазроев от мертвых глаз Мюллера. — Я же своими глазами видел…
Он действительно видел, как обер — лейтенант, нетвердо ступая и едва переставляя ноги, перебрался на заднее сиденье. Он на самом деле некоторое время наблюдал, как Мюллер неловко и пьяно возился там, укладываясь спать. Он точно знал, что на спинке переднего сиденья торчат ноги почивающего начальства. Проворной и быстрой тени, которая метнулась в темень с противоположной стороны машины, он не заметил…
— Сдавайт оружие! — Комендант сорвал с плеча перепуганного полицая винтовку. — Садись в мой «опель». Будешь рассказывайт в слюжба безопасности. Ферштест ду? Ганс! — крикнул он своему водителю по — немецки. — Поведешь за мной машину покойного бедняги Мюллера.
