8
0"
"Была в нем и другая типичная черта — необычайное, какое–то искусственное, прямо–таки неестественное умение мыслить готовыми заштампованными формулировками, которые он в отличие от «среднеобразованного» немца свободно пересыпал предлинными и громоздкими цитатами из разных источников, в разных, пригодных для определенного случая комбинациях. Вероятно, в этом и заключается единственно возможный «творческий поиск» в прокрустовом ложе нацистов для гуманитарных наук. Но большую часть времени Шеер наедине был какой–то угнетенный, тихо сидел в углу небольшой усадьбы в горах, за городом, и если никто его не беспокоил, мог часами молча и тупо глядеть перед собой угасшими, невидящими глазами. А впрочем, в разговоре понемногу оживал и, забываясь, говорил как у себя, в «третьем рейхе». Из разговоров постепенно вырисовывалось основное направление его мыслей, которое еще неделю тому назад было для него определяющим в карьере и научных исследованиях.
Генеральная концепция: со времен Римской империи германцы утвердили себя главной, способной к решительному сопротивлению силой в центре Европы. Сейчас они — наследники империи древних римлян. Еще исстари, на разных этапах исторического развития немцы — самая воинственная и самая образованная нация. Отсюда — обусловленное эволюцией тяготение и всенародное предназначение к мировому господству как к общественному рычагу перестройки мира по наилучшему немецкому образцу. Сам господь бог вложил в руки немцам мессианский крест. «Готт мит унс»[8] на пряжке крестоносного воина, ибо крест — это меч. Смелые тевтонские рыцари издавна находятся в непрестанном противоборстве с закоснелыми европейскими варварами, которые во все времена наседали на них отовсюду. Тяжелые поражения прошлого — последствия неразумного распыления сил нации. Однако теперь, в условиях объединенной в бронированный кулак Великогермании, немцы чистой арийской крови взялись наконец утвердить «новый порядок» на всем земном шаре. Причем Шеер подчеркивал преемственность, традиционность исторической эстафеты из прошлого в настоящее, современную последовательную реализацию зародившихся в прошлом идей. Это отразилось и в его дневниковых заметках, которые вынужден был переписывать советский офицер–разведчик капитан Калина.
— Скажите мне, Шеер, — как–то спросил Калина, — неужели вы серьезно считаете возможным захват половины азиатского континента, включая Индию, силами группы армий «А»? Не кажется ли вам это военной фантасмагорией?
— Не кажется, герр советский гауптман, — позабыв, что он не в Берлине, ответил автор книги, которой не суждено было появиться на свет. — Меня хорошо сориентировали в «Оберкомандо дер Вермахт».
