11
0
— Хотя бы по тому, что никто еще не знает, что мне нужны сотрудники, — следовательно, никто ко мне и не обратится.
— У меня на примете есть один юрист… Глауберг, Альберт Глауберг. Если вы не возражаете, он явится к вам сюда завтра вечером, в семь часов.
— Как вы думаете, он не находится под подозрением у гестапо?
— Дорогой Кочек, сейчас в Германии нет людей, не подозреваемых гестапо, — в полицейском государстве иначе не бывает. Насколько мне известно, Глауберг никогда не участвовал в политической борьбе, он человек скромный, малозаметный.
— По-вашему, ему можно доверять?
— Как вам сказать… До определенных пределов, но не больше…
— Понятно! Скажите этому Глаубергу, — пусть приходит ко мне!
Лиза пригласила Вебера к столу, но тот, сказав, что после восьми часов ничего не ест, поблагодарил и отказался.
— Не буду вам мешать! — сказал он, вставая.
— Скажите, а как в дальнейшем мы сможем связываться с вами? — спросил Василий.
— Мадам Марианна всегда может позвонить по телефону ко мне домой. Но, учитывая, что у нас подслушиваются все разговоры, лучше всего говорить в интимном плане… Вполне естественно, что я захочу встретиться с интересной дамой, назначу ей свидание… Кстати, у меня есть конспиративная квартира, где мы с вами могли бы изредка встречаться.
— В той квартире вы можете встречаться с миссис Кочековой, но не со мной. Немедленно возникнет подозрение: почему муж той женщины, за которой ухаживает Вебер, очутился у него… Я думаю, лучше всего показать, что мы с вами знакомы еще с Парижа: случайно встретиться на улице, на людях, громко изъявить свою радость. Тогда я смогу звонить вам по телефону, изредка встречаться с вами, даже приглашать вас к себе в гости или в ресторан поужинать.
— Это, конечно, можно, но…
— Что вас смущает?
— Как только в гестапо станет известно, что мы знакомы, меня немедленно вызовут туда…
— Ну и что?
— И прикажут следить за вами, сообщать обо всем, что я узнаю о вас. Не забудьте, вы американец, следовательно, подозрительны…
— В этом я тоже не вижу ничего страшного. Вы знаете, что я человек аполитичный, что цель моей жизни — делать деньги, и больше ничего!.. Вот об этом вы и сообщите гестапо…
— Не хотелось бы иметь с ними дело, — Вебер брезгливо поморщился. — Ну да ничего… Как говорят, с волками жить — по-волчьи выть. Пойдем и на это…
Уже провожая гостя, Василий, как бы невзначай, спросил, не знает ли он, где сейчас фрау Браун, и встречает ли он ее?
— Эльза Браун работает стенографисткой в иностранном отделе нацистской партии…
— Вот как! — От этой новости у Василия даже дух захватило.
— В отличие от Парижа, здесь, в Берлине, она ведет скромный образ жизни, нигде не показывается, избегает встречи со мной, — сказал Вебер.
