14
0Никакой дороги, даже паршивого проселка, здесь не было. Экономя время, лейтенант гнал напрямик, через заброшенное поле. Борозды, когда-то аккуратно, одна к одной, проложенные плугом, обмелели и заросли. Они вскидывали мотоцикл с раздражающим постоянством, будто мстя за свое бесполезное существование. Спину Сергея, защищенную вещевым мешком с портфелем, усердно обхаживала рубчатая шина запасного колеса.
Гросс время от времени поглядывал на своего пассажира. Занимавшийся рассвет постепенно стирал с его лица глубокие тени, и оно становилось менее отталкивающим. Там же, в тесной траншее, при мертвенно-бледном свете ракет лейтенант произвел на Сергея жуткое впечатление: толстый, мясистый нос, пухлые губы, низкий, прижатый к переносице лоб.
«Весной этого типа в команде еще не было», — отметил про себя Ромашов. Странная мысль вдруг осенила Сергея — а что, если вот так, в открытую, без всякого притворства предстать перед «деятелями» германской военной разведки, принудившими его заняться шпионским ремеслом. Тогда он еще не знал, как освободиться от опутавших его сетей. Но люди, считавшие себя большими знатоками человеческих душ, были убеждены, что приручить этого строптивого юношу они смогут, никуда от них не уйдет. Вот и увидели бы теперь — какова душа у русского! Покупают, сволочи, а сами ни черта в ней не смыслят.
От такого признания фон Баркель провалился бы сквозь землю. Для него это был бы убийственный итог. Но даже эффектная концовка хорошо срежиссированного спектакля не оправдала бы степени риска. Ромашов понимал, кем он был сейчас. К врагу явился не со школьной самоделкой, как в тот раз. Тайна, которую ему доверили, в его представлении была сейчас самой важной."
"Это странное, крайне неуместное желание, несмотря на свою вздорность, вернулось к Сергею еще раз, когда он на «Физелер Шторхе» подлетел к местечку, в котором дислоцировалась абверкоманда. Самолет сбрасывал высоту, посадочная полоса притягивала его подобно магниту, и все, что стояло и лежало под ним, быстро увеличивалось и приближалось. Фигурки, лишь недавно напоминавшие оловянных солдатиков, оживали и суетливо перемещались по травянистому полю. Одной из них наверняка был Баркель, имевший обыкновение лично встречать возвращающихся из-за фронта агентов И хотя час был ранний — из-за дымного горизонта только-только выкатилось солнце, — начальник абверкоманды, ознакомленный с радиограммой Ромашова, конечно же примчался к самолету.
Да, Баркель поджидал. «Физелер Шторх», прокатившись по посадочной полосе, притормозил и развернулся. Он рулил теперь к «опелю», дежурившему у самой полосы, и майор силился вызвать в памяти черты лица, которое если и изменилось, то конечно же не настолько, чтобы не узнать.
