15
0Шофер, прерывисто всхрапывая, валился с сиденья на рычаг скоростей. Трынька обеими руками обхватил его туловище и рванул на себя. Затем еще раз, и еще… В конце концов ему удалось высвободить место для Уханова. Мотор взревел, и полуторка, резко дернувшись, сорвалась с места. От ворот загремели выстрелы, и по кабине защелкали пули.
— Огонь! — подал команду Трынька, не видя ни своих полицаев, ни действовавших заодно с ними немцев.
В кузове кто-то пронзительно вскрикнул, затем послышался тяжелый, с коротким замиранием стон. Пули, летевшие вдогонку, расщепляли бортовые доски, дырявили тонкие листы жести, дробили стекло. Боясь, как бы не досталось свинца и на его долю, Трынька вжался в сиденье, вобрал голову в плечи. Он уже не рассчитывал выиграть эту схватку, завязавшуюся в невыгодных для него условиях, и потому больше не подавал никаких команд. Оставалось лишь одно: суметь оторваться от преследователей и выбраться из города."
"Стрельба по машине постепенно затихала. Но за последним поворотом, перед выездом на шоссе, дорогу преградил патруль. Уханов, помня о своей задаче, гнал, наращивая скорость. Трынька поймал на мушку регулировщика, размахивавшего жезлом, и выстрелил прямо сквозь ветровое стекло. Горячие газы и едкий запах пороха рикошетом ударили в лицо. Глаза застлало, однако Трынька все же успел разглядеть, что солдат упал. Но второй патрульный с близкой дистанции полоснул автоматной очередью по радиатору, затем по кабине. Уханов встряхнул головой, отпустил одной рукой руль, ухватился за живот.
— Жми, сынок, жми! — ничего не видя, кричал Трынька. — Не уйдем — пропадем. Все пропадем…
Примерно через полчаса после ранения, уже далеко за городом, Уханов стал резко сдавать. Он все громче постанывал от острой, почти невыносимой боли, и движения его теряли прежнюю точность и уверенность. Машина завихляла, то и дело прихватывая полосу встречного движения. Так долго ехать по шоссе было очень опасно, однако Трынька позволял водителю все. Лишь когда Уханов на миг потерял сознание и грузовик едва не слетел в кювет, полицай потребовал съехать с шоссе. Высмотрев заросший разнотравьем проселок, Уханов свернул на него и повел грузовик к опушке леса.
— Тормози, сынок, трошки опомниться треба… Та и заодно медосмотр устроим… Досталось нашим хлопцам… Тебя самого куда, а?
— В живот.
— Дуже больно?
— Сначала жгло… Как огнем жгло… А теперь еще и тошнит. В стороны кидае…
— Перевяжу, полегчае. Порули ще трошки и перевяжу. Подальше скрыться надо…
В лес углубились километра на полтора. Грузовик уткнулся в темно-зеленую стену густого ельника. Трынька поспешно выбрался наружу, заглянул в кузов. Немцы, перепуганные происшедшим, лежали на сене плашмя, лицом книзу.
