16
0Не было ли у него разговора с сержантом? Вам что-нибудь известно?
— Сержант, помнится, докладывал… Действительно, разговор был. Царьков настаивал, чтобы ему разрешили вручить пакет гауптману. Так сказать, лично, из рук в руки. На худой конец его адъютанту. Ну, тут Корнеев и нашелся.
— То есть?
— Выдал себя за адъютанта.
— Ах, вот оно что! — воскликнул Борцов, осененный внезапной догадкой. — Вот, оказывается, где собака зарыта.
— О чем вы? — выжидательно насторожился Самородов.
— Да все о том же… Во-первых, своего адъютанта гауптман конвоиром не послал бы. А во-вторых, и это тоже похоже на правду, настоящего адъютанта курьер знает в лицо. То есть, не то чтобы лично знаком с ним, что в общем-то не исключено, а просто ему показали фото, и не однажды. Такую процедуру майор Баркель практикует, сам видел. Тем более что зрительная память у его агентов зверская…"
"— До чего ж они ушлы, эти абверовцы. Ушлы и коварны, — вспомнил и о своих наблюдениях Самородов. — Кажется, ждешь от него всего — от каждого шага, жеста, слова, — а он все-таки и сотворит что-нибудь этакое, необычное. Приходится продумывать все заранее. Коль нет разумной заготовки — лучше помолчи. Вот и нарвался сержант Корнеев со своим экспериментом, подбросили ему адъютанта.
— Из уроков делайте выводы. Действия конвоя обсудите со всем личным составом. Как плюсы, так и минусы, — посоветовал Борцов. — А курьера доставьте ко мне, погляжу, насколько он соответствует своей кличке.
Курьера Царькова ввели в палатку с заломленными за спину и связанными брючным ремнем руками. Пограничники, наученные горьким опытом, больше не рисковали. Перед подполковником он предстал мрачнее тучи. Черные, под низкими и такими же черными бровями глаза бегали, ни на чем не останавливаясь.
Начинать разговор Борцов не торопился: хотелось хотя бы из любопытства разглядеть молодого человека, когда-то бывшего своим, русским. Низкий, весь в прыщах, лоб, жесткие волосы, стрижен коротко, уши слишком оттопырены. Сложен крепко, ладно. Офицерская гимнастерка плотно облегла широкие плечи. Кажется, расправь их — и швы не выдержат. Форма сшита будто на заказ, экономно, без запасов. В целом же вид — не придерешься. Оставь на нем погоны со звездочками, да верни портупею — чем не офицер. Уж за лейтенанта-то сошел бы.
— На вопросы отвечать будешь? — без предисловия спросил Борцов.
— Вы — подполковник?
— Тебя разве не учили различать воинские звания? Там, в абвере?
Царьков промолчал.
— Ну так как, будешь отвечать?
— Подполковнику — буду. Разрешите присесть?
— Ничего, постоишь. Ноги у тебя жилистые, бегаешь не хуже орловского рысака. Кто поймал тебя, знаешь?
— Славные советские пограничники.
— Да ты, оказывается, памятлив. Не забыл, что советские пограничники славные.
