16
0Свою пластинку будете крутить до конца… В таком случае осмелюсь просить вас об одном одолжении. Разрешите мне повидаться с доктором Шульце? Интересы вашей разведки от этого не пострадают, уверяю вас. Надо знать доктора, его трезвые взгляды. Его благословение придаст мне силы…"
"«Как он запуган! — подумал Борцов, решив свидание с доктором Броднеру разрешить. — Без чужого совета не может преодолеть внутренний страх. И перед кем? Перед какими властями? Кому по ту сторону фронта нужны теперь его честь, совесть, да и сама жизнь».
Глава пятая
Мысли, как солдаты, сосредоточась на исходном рубеже, разом, по сигналу устремляются в атаку. Манфред Броднер считал бы это сравнение точным, если бы его мысли атаковали только противника. Но они яростно осаждают его самого.
Теперь, когда в штабе группы армий генерал-полковника Эккеса он числится без вести пропавшим, самое время осмыслить, что же с ним произошло. Дорожка, которую он когда-то выбрал вопреки воле отца, завела его в тупик. На этой дорожке было все, кроме последнего — гибели. Фортуна еще не совсем отвернулась от него. Он, истинный немец, кадровый офицер вермахта, с недавних пор почему-то перестал огорчаться неудачами своих армий. И то обстоятельство, что вместо прежних, привычных чувств им завладели новые, незнакомые, не озадачивало ни его самого, ни доктора Шульце. «Так нам, немцам, и надо, — уже не однажды говорил ему доктор. — Нечего было затевать эту преступную авантюру».
Шульце за эти дни, прожитые в лесу, заметно посмелел и высказывался теперь все более решительно. Он, казалось, переродился. Слушая его, Броднер невольно думал: «Неужели это наш дивизионный врач? Тот самый, с которым я служил и в батальоне, и в полку, и, наконец, в дивизии? Наш незаменимый хирург — скольких изувеченных спас от гибели! Что с ним творится? Обычно человеку нелегко расстаться со своими старыми убеждениями. Тут же все наоборот. Быть может, ему и не надо было менять убеждений? Значит, я не знал настоящего Шульце?»
Шаги доктора, приближавшегося к двери, Броднер узнал сразу — размеренные, неторопливые. Именно таким был и он сам: никуда не спешил и все свои поступки заранее рассчитывал. Внешне Шульце мало походил на военного, хотя и имел офицерское звание. Да иным быть он и не мог. Ни одного учебного заведения вермахта не кончал, а первое звание получил на фронте, после краткосрочных курсов. В армию его мобилизовали в начале войны, видя, конечно, что человек он до мозга костей штатский…
Заслышав знакомое «топ-топ», Броднер повернулся к двери и, едва доктор перешагнул порог, заговорил. Он не умолк, пока не выплеснул всего наболевшего. Под конец поведал и о настойчивых попытках русского офицера выведать тайну абвера.
