16
0От него тоже взяли клятвенное обязательство, и подписано оно не чернилами, нет — кровью горячего, искреннего сердца.
Он не мог не заметить, что русский его ответами не очень доволен. Смотрит излишне пристально, изучающе. Составляет о своем визави твердое мнение? Пожалуй. Но достаточно ли для серьезных выводов первой, лишь ознакомительной, беседы? Как разведчик, Броднер был уверен, что ею дело не ограничится. Даже в плену люди его профессии не остаются вне игры.
И действительно, перед тем, как удалиться, Борцов сказал:
— Надеюсь, в следующий раз вы будете более благоразумны…
Вечером Броднер и его спутник получили возможность смыть с себя окопную грязь и сменить белье — у пограничников нашлись для них кое-какие вещи из трофейных немецких запасов. Сытно поужинали. После горечи лесных ягод гречневая каша с мясными консервами показалась им ресторанным кушаньем. Чай, правда, не очень сладкий пили из алюминиевых кружек, обжигаясь. Столик был поставлен во дворе под липой. Слабый верховой ветерок тормошил ее крону, сквозь листву помигивали далекие звезды… А ведь для них двоих, сидевших за незаслуженным ими ужином, ничего этого могло и не быть.
Броднер теперь понимал, что все, что здесь произойдет с ним, будет во многом зависеть от него самого. Но изменился ли он за последнее время настолько, чтобы быть способным хоть на какие поступки. Конечно, того Броднера, которого знали в вермахте, больше как бы не существует. Все, чем жил начальник отдела «Один-Ц», — строгие формулировки инструкций и приказов, точные фразы служебных донесений, имена сослуживцев и клички агентов, все это куда-то уходит из его сознания. Голову впервые в жизни наполняет звенящая пустота, от которой не долго и с ума сойти.
Ну а если всерьез? Что из себя может представлять его будущее? Еще недавно, бесцельно блуждая по лесу, он готовил себя лишь к одному — пассивному созерцанию. Вздумалось как бы со стороны посмотреть, что с ним произойдет. Русские оказались подозрительно внимательны к его персоне. Может ли это не озадачивать? Впрочем, если русский майор — разведчик, то поступить иначе он и не мог. Этот офицер, придя после ужина, как-то мельком, словно невзначай, взглянул на его повязку и загадочно улыбнулся. Что-нибудь пронюхал? Узнал правду? Но от кого? Неужто сболтнул доктор?
Не возвращаясь к предыдущему разговору, майор спросил:
— Господин Броднер, вы готовы вести откровенный разговор?
Полковника такой вопрос явно смутил. Он ответил вопросом:
— А разве я не был с вами откровенен?
— В этом я пока не уверен.
— Господин майор, — помедлив, сказал полковник, — я умею дорожить своей честью. Надеюсь, вы убедитесь в этом.
— Вам не надоело безделье?
— Смотря какое…
— На фронте продолжаются жаркие бои, а вы от них в стороне.
