16
0Жила себе тихо-мирно в стороне от больших дорог, вокруг бушевала война, и ничего, все обходилось. А тут вдруг и сюда нагрянули завоеватели. Из этих же… бродячих. Опосля, уже с добычей, наткнулись они на нашу засаду. Их, конечно, окликнули, даже трижды, как положено. Думаете, остановились? Сделали свое «Хенде хох»? Побросали оружие?… Нисколько. А потом и пошло. Как на льду Чудского… Что, среди этих бандитов не было ни одного бывшего рабочего? Рабочего по своему классовому сознанию?
— Человек, употреблявший сверх меры наркотики, марихуану, кокаин и прочее, вконец разрушает свою психику. Он фактически перестает быть человеком. Подобно наркотикам, так же губительно действует на мозг и фашистская идеология. Поддавшись ее тлетворному влиянию, человеческое существо быстро утрачивает способность мыслить, а следовательно, и управлять своими поступками. Его психика парализована. Что же дальше? Остается лишь одно — всучить ему в руки оружие, из таких как он выстроить роты, полки, дивизии, скомандовать «Дранг нах Остен!». Это Гитлер и сделал… Уверяю вас, капитан, банда, с которой сразились ваши солдаты, состояла из таких вот нелюдей. Руки, обагренные человеческой кровью, слишком тяжелы, чтобы их поднимать.
— Потому-то они и разбрелись по здешним лесам… Уходят от возмездия, — сказал Самородов, вспомнив о разложенной на траве карте. — А медвежьих углов здесь хватает.
Начальник заставы задержал свое внимание на цветных карандашных пометках возле двух, почти одинаковых размеров, голубых пятнах в правом нижнем углу.
— Что за озера? — спросил Борцов.
— Круглое и Долгое. Они, как видите, смыкаются. Западнее берега образуют одну сплошную линию. Вокруг озер густой лес. Этот массив, по приказанию командира полка, мы должны прочесать сегодня же. Вернется конвой — туда и направимся… А пока, может, перекусим? Вы — с дороги, а мне все некогда… У нашего повара, на походной кухне, найдется что-нибудь горяченькое, да и чайку вскипятим. Нашего, пограничного. Как, Павел Николаевич?
— С превеликим удовольствием, — майор заулыбался. — Давайте вспомним наш неповторимый чаек. Заваривать не разучились? Как никак, уже три года вдали от границы."
"— Ну это только по календарю, что ли… А душой мы с нею не расставались. Мысленно я иногда даже по дозорным тропам хожу. Хоть верьте, хоть нет. Наряды проверяю, каэспэ осматриваю. Ночь, заполночь — все равно. — Самородов спохватился, словно почувствовал отчего-то неловкость, потише договорил: — Это я только вам, Павел Николаевич, а то еще бог знает что подумают. Не всякий и поймет.
Чай пропах костром. Наполненные до краев алюминиевые кружки с ручками дымились… Обжигая потрескавшиеся на ветру губы, капитан торопливо отхлебывал из кружки и посматривал на часы.
