17
0
У самого въезда на аэродром «оппель-капитан» нагнал фургон. Обе машины рядом, словно принимая парад, проехали вдоль строя ночных бомбардировщиков, стоявших на краю летного поля, и повернули в ту сторону, где на бетонной ленте уже рокотал, прогревая моторы, «юнкерс-290».
Пока солдаты из аэродромной команды перегружали из фургона в самолет последнюю часть снаряжения для группы, четыре человека, стоя поодаль, разговаривали.
— Да, вы заставили нас поволноваться, капитан, мы беспокоились, а здесь еще начальство перенесло вылет.
— Я этого не знал, господин подполковник, имею же я право хоть немного отдохнуть? Мне всю войну не приходилось бывать в Берлине.
— Вам не к чему оправдываться, дорогой капитан, — вставил Клетц, — как представитель «СД», я могу удостоверить, что с вашей стороны нет никакой вины. Виноват обер-лейтенант Либель, который не сумел вовремя встретить вас.
— Я прошу вас, господин оберштурмбаннфюрер, не придавать этому значения. Обер-лейтенант, кажется, помог найти меня. Кто же знал, что вылет перенесут?
— Согласен с вами, дорогой капитан, но у каждого из нас есть свои обязанности.
— Я должен передать вам пакет, господин подполковник. Вот он… А это я беру с собой. Портфель мне больше не нужен. Обер-лейтенант, возьмите его на память о нашей встрече. О! Кажется, прибыло начальство?
К самолету легко подкатил лакированный «хорх».
— Да, это сам генерал Кребс, пойдемте, я вас представлю ему, — сказал Мельтцер.
Генерал, выйдя из машины, прервал официальный доклад подполковника:
— Все это я уже знаю, подполковник, нам надо спешить. Капитан Шварцбрук! — Он вгляделся в лицо офицера, сделавшего шаг вперед. — Я кое-что слышал о вас, капитан, ведь вы были участником спасения Муссолини, когда его вырвали из рук мятежников летом прошлого года?
— Так точно, генерал.
— Мне приятно с вами познакомиться. Почему вы до сих пор в мундире?
— В русскую форму я переоденусь в самолете, русский мундир на плечах — большая тяжесть, господин генерал!
Подполковник Мельтцер шепнул Либелю:
— Он умеет разговаривать с начальством, этот капитан.
Кребс продолжал:
— Я приблизил срок вылета но личному указанию фюрера. Сейчас наступило самое удобное время для действий вашей группы… Помните, что основной удар надо нанести по коммуникациям. Мосты, тоннели, железнодорожные узлы. Ясно? Желаю вам удачи, капитан! И помните, что обо всех действиях вашей группы будут докладывать лично фюреру. Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер! — отозвались офицеры, вскидывая руки.
Генерал повернулся к Мельтцеру и Клетцу.
— Прошу вас, господа, лично проследить за радиосвязью с группой в течение ближайших суток.
Отдав это распоряжение, Кребс, считая, что его миссия здесь окончена, уехал.
