18
0
— Все-таки у меня мало надежды, — вздохнул Либель и повернул машину в темный переулок.
— Куда это вы? Нам нужно прямо, — сказал Клетц.
— Там закрыт проезд. Все эти проклятые бомбежки!
Только еще через час, после долгих блуждании по улицам, фургон Либеля остановился, наконец, у затемненного подъезда кабаре «Медведь».
Кабаре доживало свои последние ночи. Со следующей недели по приказу министра пропаганды Геббельса все кабаре и театры Берлина закрывались. Поэтому в тот вечер в «Медведе» было особенно людно.
Уже в вестибюле Либель отметил про себя, как преобразился Клетц. Куда делась его обычная медлительность? Ноздри перебитого носа бывшего сыщика расширились. Он был похож на матерую гончую, взявшую след.
— Идемте прямо в зал, — тихо бросил он Либелю. — Гараж от нас не уйдет!
Иоахима Клетца не надо было учить, как действовать в подобных обстоятельствах. В своей жизни он провел немало облав в таких заведениях. И хотя человек, которого он искал, по-видимому, не собирался бежать или сопротивляться, обстановка заставила его ощутить знакомый азарт.
Первый же вопрос, который он задал старшему кельнеру, заставил того проглотить любезную улыбку.
— Где здесь запасной выход?
— Вот там, господин оберштурмбаннфюрер, — вполголоса ответил старший кельнер, и на лице его появилась кислая мина: «Боже мой! Опять облава. В такой вечер!»
— Идите и встаньте там. Прикажите только после этого номера дать полный свет в зале. И при свете — самый боевой номер программы, понятно?
Кельнер отправился выполнять приказание. Клетц и Либель оглядывали зал.
На сцене, выхваченной из полумрака светом прожекторов, певец явно непризывного возраста исполнял известный романс «Schon ist jeder Tag, den du mir schenkst, Marie-Luise!».
В зале, казалось, никому не было дела до эстрады. Примерно две трети публики составляли офицеры с дамами и без дам. Клетц внимательно осмотрел столик за столиком, но в полутьме все офицеры казались похожими один на другого.
Наконец певец кончил благодарить Марию-Луизу. В зале вспыхнул полный свет, и тут же грянул джаз. По эстраде маршировали девицы в щегольских сапогах и военных фуражках. Раздались аплодисменты. Некоторые офицеры встали. Теперь Клетц уже не таился. Оставив Либеля у дверей, он пошел по проходу между столиками; дойдя до сцены, он повернулся и пошел обратно, кивнув головой старшему кельнеру.
— Пригласите ко мне вон того офицера, третий столик справа, скажите ему, что его спрашивают из «СД».
Офицер, к которому обратился кельнер, вздрогнув, быстро встал, что-то сказал своей спутнице и чуть ли не бегом подскочил к Клетцу. Он был молод, высок, с коротко подстриженными темными волосами.
— Капитан Вагнер! — коротко отрекомендовался он, приветствуя офицеров.
