18
0— Он взглянул в круглые глаза женщины. Если до утра выйдешь, повешу в центре города. Ясно?
Женщина, потянув на себя одеяло, кивнула.
— Не слышу. Ясно?
— Ясно, — прошептала женщина и зажмурилась.
Через несколько минут лакированный «хорх» выехал на шоссе и, мощно урча, помчал гауптштурмфюрера в сторону партизанского соединения.
— Меня расстреляют?
— А как же? Конечно, расстреляют. — Вздохнув, майор Симаков взглянул на Маггиля, добавил: — Таково мое мнение, гауптштурмфюрер.
— Я военнопленный! — Маггиль хотел встать, но лишь неловко поерзал на стуле. — Если мне не гарантирована жизнь, я не буду давать показания.
— Не давайте. — Симаков вышел из-за стола, одернул гимнастерку. Я вас вызвал, так как хотел узнать о судьбе нашего разведчика. А вообще ваша деятельность вне моей компетенции. Как говорили мне коллеги, совершенных вами преступлений хватит на десятерых.
Маггиль слушал, не сводя взгляда с разгуливающего по кабинету Симакова. Когда майор замолчал, бывший гауптштурмфюрер крикнул:
— Он мертв! Его убили свои же партизаны. — Он хихикнул, затем продолжал: — Я встретил охрану и вернулся назад. Никого уже не было. Я нашел наш настоящий патруль. Фельдфебель был убит, а солдат ранен. Он мне рассказал, что слышал, как ваши бандиты проволокли через шоссе тело и бросили его в пруд.
Симаков поморщился, вызвал конвой и сказал:
— Уведите арестованного.
Майор из-под набрякших век взглянул на закрывшуюся дверь, вновь одернул гимнастерку, но ремень свободно болтался на талии, гимнастерка тут же сбилась на животе. Майор с любопытством посмотрел на ремень, сунул за него кулак, затем второй и, наклонив голову, усмехнулся. Он приоткрыл дверь и позвал:
— Вера Ивановна, зайдите на минуточку.
Секретарша вошла, неся поднос с чайником и двумя стаканами.
— Вера Ивановна, дайте мне шило или ножницы. — Майор снова оттянул ремень. — В эту сбрую двух таких, как я, богатырей запрячь можно. Необходимо подтянуть.
— Вам новое обмундирование положено, — ответила Вера Ивановна, опуская на стол поднос и вытряхивая из пепельницы окурки.
— Непременно новое получу. Сорок восьмой размер. — Майор расстегнул ремень. — А пока, голубушка, вы мне дайте какой-нибудь острый предмет, я новые дырочки проверчу.
Вера Ивановна пробормотала, что все это сказки, майор не пойдет за новой формой, и вышла. Майор скорчил обиженную гримасу, перекинул ремень через плечо, хотел подойти к окну, взглянуть, что делается на улице, но дверь распахнулась, и в кабинет вошел Скорин.
— Почему без доклада, товарищ старший лейтенант? — спросил майор, быстро подпоясываясь.
— Вера Ивановна сказала, что вы один, Николай Алексеевич, и чай пьете. Я опоздать боялся, — серьезно ответил Скорин и встал по стойке «смирно».
— Распустил я вас.
