11
0Мы хорошенько отстегали воровку по голому заду. Даже фрау Рейдман прослезилась, глядя на это. Потом я гулял по Новоазовску и заглянул к нашему мяснику, который готовит для меня лично колбасы. К вечеру мне принесли ливерную. На вид — очень аппетитная! Я собирался было выпороть одну комсомолку, но колбаса оказалась соблазнительней…
10 апреля. Солнце печет. Когда утром Мария открывает окно, солнечные лучи падают на мою постель. Это прекрасно! Пью горячее молоко и съедаю омлет… Приказал отстегать нескольких девиц и парней за то, что не явились на регистрацию. Среди них и дочка старосты. Порядок есть порядок! Одинаковый для всех без исключения! Приказал бить плетью публично, сорвав с них юбчонки.
16 апреля. Румыны принесли водку, сигареты и сахар. Я снова счастлив — наконец–то и меня наградили крестом «За боевые заслуги» второй степени, хотя я и не воюю на фронте. На радостях прямо у себя на квартире я отстегал двух хорошеньких девчонок. Разумеется, голеньких. Это великолепно возбуждает эмоции, что так необходимо для физиологически здоровых мужчин».
Вилли Майер, искоса поглядывая на Кристину Бергер, заметил, что она уже не читает, а задумчиво глядит куда–то вдаль.
— Ну, так как вам нравится карательная беллетристика Мюллера? — спросил намеренно, чтобы Кристина пришла в себя, — Производит сильное впечатление, не правда ли? Стиль, откровенно говоря, примитивно утребный, но зато сколько гастрономической экспрессии!
Кристина не уловила в словах Майера злой иронии. И сказала с неприкрытой враждебностью:
— Садист!
— Добавлю: с крестом «За боевые заслуги».
Походная колонна оберштурмбанфюрера Хейниша не останавливаясь, двигалась уже по улицам надежно укрепленного Лескена. До Нальчика было недалеко.
— Будьте добры, верните мне дневник, — попросил Вилли.
— Вы же сказали…
— И повторяю: он — ваш. Но этому небезопасному произведению нужен хороший тайник. А что может быть надежнее, чем карман адъютанта Хейниша?
— Скажите, Вилли, чего вы добиваетесь?
— Откровенно?
А как же иначе? Разумеется, если вы этого хотите…
— Да, я этого хочу. Я много чего хочу. И в первую очередь хочу, Кристина, чтобы вы имели на плечах собственную голову.
— Не понимаю…
— А это понять не трудно. Что такое своя голова? Это собственные мысли, собственные представления собственные принципы… Собственные!
— И они у вас есть?
— Не обо мне речь… Я хочу сказать: если человек подпадает под чуждое ему влияние и живет чужими — даже не мыслями, — простейшими, как инфузория лозунгами, то разве он не теряет способность мыслить, а значит, и свою человеческую индивидуальность? Такой человек вроде бы и носит свою голову, а на самом деле бесповоротно потерял ее… А мы с вами видим, как это делается на практике.
