Антология советского детектива-1

«Стоит, барон! В детстве, разыскивая спрятанную сверстниками вещь, вы кругами бродили в растерянности по комнате, маяком вам служили звонкие выкрики: «Холодно! Теплее! Горячо!» Наконец, торжествующий, вы извлекали из-под дивана плюшевого мишку. Помните, барон?

Как вечером подсказать вам: «тепло»? Не «холодно» — вы прервете знакомство, я останусь в изоляции; не «горячо» — вы сделаете шаг в сторону и арестуете меня. Только «тепло», барон! Как заставить вас пойти на сближение?»

Скорин задремал. В минуты крайнего нервного напряжения, когда было необходимо выжидать, его всегда клонило ко сну.

Спать он не мог, впадал в дремотное состояние. Видимо, такова была защитная реакция организма. Сейчас Скорин бродил среди стершихся воспоминаний. Москва. Жена и сын. Близкое и далекое, как часто во сне приходит нереальная жизнь. Но вот снова Таллинн. И не было короткой передышки, броска через фронт, госпиталя. Не видел он жены, не видел сына. Приснилось. Годы он — среди чужих. Изображает другого человека, ходит по краешку обрыва. Говорит не то, что чувствует и думает, Правда, такие понятия, как ложь, для разведчика в определенном смысле не существуют. "

"Опасно солдату в окопе. Он рискует жизнью, теряет товарищей. Но он знает радость победы: захваченная высота, освобожденная деревня, это — Родина. Даже труп врага конкретен своей неподвижностью — уже никого не убьет.

Разведчик не всегда видит непосредственные результаты своей работы. Родина? Долг? Все так. Он знает, насколько ценна добытая информация, верит, что она сохранит жизнь друзьям, многим незнакомым людям. Знает, верит. Но сколько же лет можно не видеть всего того, что зовется Родиной?.

.

Без двух минут восемь он настроил приемник на нужную волну, положил перед собой блокнот и карандаш. Ровно в восемь эстрадная музыка смикшировалась, ровный мужской голос произнес: «Седьмому от первого…»

Скорин записал передаваемые цифры, при повторе проверил их, выключил приемник, раскрыл томик стихов Гейне, начал расшифровывать радиограмму. Симакову как и Скорин, был немногословен: «Приступайте к выполнению задания. Сообщите ваш адрес. Отец».

Что же, приступать так приступать! Скорин зажег листочек с записями, прикурил от него.

Ровно в девять он, подойдя к казино, услышал сначала скрип тормозов, затем веселый голос Шлоссера:

— Добрый вечер, капитан. Вы точны, как истинный прусак. — Он распахнул дверцу «мерседеса». — Едем, я заказал столик в «Паласе».

Шлоссер представил Скорина Лоте, не стал скрывать, что девушка его секретарь, усмехнувшись, добавил, что нация бросает на борьбу с коммунизмом свои лучшие силы. Скорин решил приглядеться к Лоте попозже. Он уже года два не был в немецком фешенебельном ресторане, решал, как себя вести.