18
0– Раздобыть сильные пеленгаторы! У кого хотите! У летчиков, у моряков, но раздобыть! И слушать – день и ночь! Совсем обнаглели – радируют из Берлина… Хотел бы я посмотреть на этих мерзавцев!
Но Лоллинг благодаря нерешительности двух воришек несколько припоздал: Дима побывал в подвале именно в те часы, когда бродяги прикидывали, идти им в гестапо или не стоит – рыльце у них было в пуху. Так что зря расторопный Кёгель одалживался как у люфтваффе так и у «Кригсмарине»…
Хорошо, что они с Максимом Фридриховичем успели неделей раньше принять распоряжение Центра! В тот раз сеанс проводил старший Кесслер.
А когда он привез Диме горинское указание и Варгасов расшифровал его, то страшно обрадовался: «Питер» разрешил им связаться с одним из представителей местного антифашистского подполья, заводским рабочим Генрихом Фохтом. Он был двоюродным братом друга детства отца Лорелеи, эмигрировавшего из Германии в Москву еще в тридцать третьем, пароль, придуманный братьями заранее, оставался в силе. Вот и Ани помогла им…
К Фохту пошел Максим Фридрихович: два пожилых человека скорее договорятся…
Как только хозяйка удалилась в кухню, чтобы принести мужчинам немного крепчайшего старого пива, которое можно пить только рюмками, и тарелку ломтиков хлеба с маргарином и дешевой колбасой, Кесслер склонился к Фохту:"
"– Вам привет от капитана Гулливера.
Тот вздрогнул от удивления: это была первая за семь лет весточка от Фрица, прозванного за его огромный рост Гулливером! Фохт хотел сразу же спросить, где брат, как он, но вспомнил о пароле и взял себя в руки. Голос у него стал от волнения хриплым, но ответ был правильным:
– Это я советовал ему не тянуть.
И снова – Кесслер; пароль придумали сложный, но зато случайные совпадения в нем были невозможны.
– Клара жива и здорова.
И опять – Фохт:
– Да ну? Мы ведь ее почти похоронили!
А потом, за пивом, каждый в меру необходимости рассказывал о себе, о своих возможностях…
Группа, в которую входил Генрих Фохт, была не очень большая, но довольно разнообразная по составу: от рабочих и инженеров – до «белой кости» и «голубой крови». Среди таких тоже были настоящие патриоты… Это расширяло информацию… Но ее не могли никому передать, так как, во-первых, не имели рации, а во-вторых, не знали, с кем надлежит связаться.
У Кесслеров же была и та и другая возможность. Так что союз обещал стать эффективным…
Время подтвердило это: Центр теперь получал весьма серьезные сведения и, главное, обильные.
«Завтра надо начать собирать новую рацию…» Это было последнее, о чем Дима подумал, прежде чем уснуть. Подходили к концу первые сутки Второй мировой войны.
«ЛОНДОН, 28 ноября 1940 г. (ТАСС).
