Антология советского детектива-1

"

"«Отец» и «сын» стояли неподалеку от дома Кулиева – дальше идти вместе они не рисковали – и смотрели на россыпь огней внизу, под горой: основной Баку был там. И хоть февраль не лучшее время года в этом субтропическом городе, хоть неизбывный запах нефти еще не перебивался, как в апреле или мае, терпким ароматом южных растений, все здесь было мило и знакомо. Все было своим, родным…

Особенно для Кесслера, прожившего в Баку двадцать лет! Жаль только, что эти годы были отравлены постоянным страхом, что зыбкое благополучие семьи в любой момент может рухнуть.

Да, это был дом, построенный на песке, хотя и жила в нем Ольга – энергичная женщина, теплая и реальная…

Кесслер и Варгасов молча простились. Два человека, еще недавно совсем незнакомые, а теперь настолько близкие, насколько могут стать близки люди, идущие на такое задание. Кроме всего, они просто пришлись друг другу по душе. В подобных ситуациях это – не последнее дело…

Диме нравился сухопарый, не отяжелевший с годами, безукоризненно интеллигентный Кесслер. Нравилось, как Максим Фридрихович вел себя, когда пришел к Кулиеву: не искал оправданий, не просил о снисхождении.

Нравилось, как просто отреагировал на предложение Горина и Кулиева искупить свою вину перед родиной… Сразу же сказал, что пойдет на это с большой радостью.

А Дима «взял» Кесслера педантичной аккуратностью, рассудительностью и, как ни странно, грустью в светлых глазах, перемежавшейся, то вспышками безудержного смеха, то ядовитым сарказмом, то мягким юмором – весьма неожиданными для человека такой неприметной внешности.

– Ну, спокойной ночи, сынок! – Кесслер, не отпуская руку Димы, еще некоторое время смотрел на огни у своих ног.

Очень не хотелось ему отправляться в свое осиротелое жилье. – Пойду… – Максим Фридрихович нехотя выпустил ладонь Варгасова. – Значит, договорились: если не будет никаких известий, явлюсь в пятницу, если что прояснится – в тот же день.

Дима долго глядел вслед Кесслеру, шагавшему по узкому тротуару четко и красиво, будто на параде. Он вспомнил вдруг, как, обсуждая с Кулиевым судьбу Максима Фридриховича, Горин привел слова Конфуция: «Ошибки, которые не исправляются, вот настоящие ошибки…»

Когда Варгасов вернулся в дом, мужчины уже не играли в нарды, а, надев фартуки, готовили ужин.

Нури Алиевич отправил мать погостить в деревню, поэтому обходились своими силами. Главным кулинаром был, конечно, хозяин, большой знаток азербайджанской кухни. Остальные – на подхвате: подать, принести, почистить картошку, вымыть рис…

И Горин, и Кулиев нервничали, хоть старались скрыть это за всякими шутками-прибаутками, нардами и приготовлением сложнейших местных блюд.