11
0
— Дорогой Адольф, — наклонился к Шееру немного опьяневший, но, как и всегда, владевший собой Хейниш, — я пригласил тебя, чтобы выпить с тобой рюмочку непревзойденного греческого коньяка «Метакса»…
«Корпус Фельми — из Греции», — автоматически отметил Шеер.
— …поскольку ты успел сегодня вторым поздравить меня.
— Вторым? А кто же тот проныра, что меня опередил?
— Майер.
— А, Вилли! Тогда понятно. Ведь он получает почту. Но согласитесь, господин оберштурмбанфюрер, я не пользовался почтой, которая сама плывет в руки. Так что…
— Так что ты все–таки претендуешь на первенство! — рассмеялся Хейниш, — Что же, достойная мужская черта… За что выпьем?
— За победу! — сказал Шеер.
«Неужели, — подумал, — это и есть обещанный сюрприз? Что–то не похоже…»
— Что ж, Адольф, фрейлейн Бергер, наверное, по тебе уже соскучилась. Не хочу быть разлучником молодых…
«Нет, это не «сюрприз», так, минутный каприз, желание порисоваться перед друзьями «собственным», «своим», «домашним» ученым. Назло заносчивому «круглому оберу»…»
— Искренне благодарен вам, господин Хейниш, за ваше подлинно отцовское внимание…
— Ну — ну, не преувеличивай… Отец есть отец! Подделка никогда не пройдет! Пусть лучше нас, Адольф, породнит служение рейху…
Когда гауптман возвратился к своему столику, там уже царила пьяная неразбериха. Появился еще один неизвестный белочубый повеса, который пьяно дремал за столом, время от времени тараща бессмысленные глаза и, будто норовистый конь, дергая головой. Офицеры — все без исключения — поснимали кители и небрежно побросали их на вешалку, которую кто–то притащил из гардероба к столу. Понятное дело, шел фривольный разговор, на который пьющих толкает само присутствие дамы. Любой. А уж тем более — красивой. Человека низкого полета тянет в таких случаях на скабрезные анекдоты, где фигурируют парочка, измена. Роль «теоретика» взял на себя майор Штюбе и цинично верховодил старой, как мир, темой:
— Женщина — удивительное существо рода человеческого, извечная секс — бомба с полярными эмоциональными запалами. Бикфордов шнур к ним в руках у мужчины. А что она ценит в нем? Его агрессивные потуги и одновременно — ог диво! — бытовую беспомощность. Женщину надо хватать, крепко сгрести в объятия, сделать ей больно, но в то же время томно поскулить на свою горькую судьбу, на духовное одиночество, на житейскую беззащитность, отсутствие женской ласки и тепла, утопить ее в своем отчаянье, печали и тоске…"
"— Короче говоря, мужчине наперед следует тонко смоделировать нужные ему эмоции у женщины, вызвать их из небытия, взбудоражить, если они спят, а потом — разумно и четко дирижировать ими.
— А на самом деле потащить в постель, — куражился воздушный ас.
