18
0– Тебе этого мало, Гриша?
Не отвечая, Величко с трудом вылез из-за стола и потащился к сейфу. Порывшись в нем, он нашел какую-то бумагу и так же медленно и молча двинулся назад. Лишь усевшись в свое скрипучее деревянное кресло, протянул бумагу Кесслеру:
– На, ознакомься… Это – копия телеграммы Милюкова, министра иностранных дел Временного правительства, в русское посольство в Персии.
– То есть нам?
– Вот именно…
Кесслер быстро пробежал машинописный текст. Потом прочел еще раз, уже внимательно, вдумываясь в каждое слово."
"«Считаем… полезным довести до сведения шахского правительства, что Россия по-прежнему будет придерживаться полного взаимопонимания с Англией в персидских делах… Политика России не потерпит никакого изменения… Имейте, однако, в виду, что при новом нашем строе нам нельзя открыто выступать против либеральных веяний в Персии.
– Ну, как? – Величко уже промокал лицо белоснежным полотенцем.
Кесслеру стало тошно. Не отвечая, он набил «носогрейку», чего обычно избегал с утра, и задымил…
– Да перестань ты делать из мухи слона! – рассердился Величко.
– Но в какой форме?
– Брось ты, Максим! Сейчас не до мелочной дипломатии…
– Почему тогда, объясни мне, я должен скрыть все это от начальства?
– А черт его знает. Но этому самому начальству, учти, теперь плевать на твоего помещика! Как его там?
– Ашрафи.
Кесслер произнес это таким унылым тоном, что Величко расхохотался. Но потом, увидев, что друг совсем пал духом, задумался.
– Знаешь что, Максим? Есть предложение: коли ты мне не веришь, сходи к полковнику! Он заменяет атташе, поэтому, как скажет, так и будет. Но если все-таки прав я – с тебя причитается.
– Сколько же ты хочешь получить ашрафи?
– Я предпочитаю брать туманами. Это вернее.
Полковник с утра обычно терпим…
Но Григорий Степанович на этот раз ошибся. Смирнов, человек неопределенных лет и неопределенной внешности, был не в духе.
