Антология советского детектива-1

«Warszawa» — прочитал Михаил на фронтоне. Заметив, что пожилая женщина примеряется достать с полки баул, Михаил легко вскочил и вручил ей баул с любезной улыбкой:

— Пшепрошем, пани.

Последовал щелчок каблуками, сделавший бы честь старому гвардейскому гусару.

— Дзенькую бардзо, пан, — с благосклонной улыбкой поблагодарила женщина.

«Вхожу в роль», — усмехнулся про себя Михаил. В кармане у него лежала справка, из которой явствовало, что предъявитель ее Викентий Станиславович Лентович, тридцати трех лет, дворянин польского происхождения, является бывшим корнетом русской службы, а ныне эмигрантом и занимается коммерцией.

На улице слегка подмораживало, снега не было. Саквояж с контрабандой Михаил сдал в камеру хранения, в буфете купил папирос, вышел на привокзальную площадь. Нанял извозчика и добрался до Маршалковской — центральной улицы со сплошными лентами вывесок, зеркальными витринами дорогих магазинов. Прошел ее из конца в конец — хотелось приглядеться к городу. Здесь, в центре, было людно и шумно. То и дело проезжали шикарные лимузины, блестели на солнце пуговицы офицерских шинелей, рябило в глазах от дамских нарядов.

«Вылитый Столешников переулок времен нэпа», — подумал Михаил. Миновав Маршалковскую, он свернул на боковую улицу, проверил, нет ли «хвоста». Все было в порядке. Дефензива, по-видимому, ничего не знала о нем. Вопреки своим ожиданиям он не испытывал обостренного чувства опасности, беспокойства, не утерял внутренней свободы, обеспечивавшей естественность и непринужденность его поведения. Ему нужно было попасть на Гданьскую улицу, и, восстановив в памяти план Варшавы, он двинулся в нужном направлении. По мере удаления от центра город приобретал все более провинциальный вид. Приземистые дома, узкие, мощенные булыжником улицы, покосившиеся дощатые заборы — все это напоминало уездный городишко дореволюционной России. То ли план подвел, то ли память — Михаил долго плутал, прежде чем добрался до нужной улицы. Вот и дом № 37. Все полученные в Москве приметы сходились: окна с деревянными жалюзи, три каменные ступеньки перед входом, на двери — медная табличка: «Тадеуш Липецкий».

Дверь открыл человек средних лет с пышной темно-шатеновой шевелюрой без единого седого волоса.

На носу — золотое пенсне, на плечи накинута серая, мягкого сукна домашняя куртка, по сторонам болтались кисти витого пояска. Липецкий, — это был он, Михаил видел в Москве его фото, — приветливо улыбнулся:

— Что желает пан?

— Мне нужен пан Липецкий. У меня до него дело, — по-польски же ответил Донцов.

— Входите.

Хозяин провел посетителя в просторную гостиную, обставленную старинной, в стиле Людовика XIV, мебелью.