Антология советского детектива-1

Послышался осторожный стук в дверь. Это почему-то вызвало общий взрыв смеха.

— Типун вам на язык! — с притворным отчаянием воскликнул Ладьин. — Накликали контролера!

— Войдите, — сказал Михаил.

В комнату заглянул Глеб Яковлевич.

— Извините, Михаил Егорыч, вас к телефону.

Телефон был общий и находился в прихожей. Михаил бросил на край стола салфетку, встал.

— Разливай пока, Ибруша, я сейчас.

Через минуту Михаил вернулся.

— Придется вам бражничать без меня.

— Что такое? Домуправ вызывает? — вскинулся Ладьин.

— Если бы, а то сам Борода.

— Во-он оно что! Значит, мы тут веселимся, а начальство бдит?

— Еще как!

Михаил надел пальто.

— Возможно, скоро освобожусь, а нет — позвоню.

Обернулся от двери, весело продекламировал:

— Пора и мне... пируйте, о друзья!Предчувствую отрадное свиданье;Запомните ж поэта предсказанье:Промчится год, и с вами снова я...Он и не подозревал, на сколько предсказание поэта окажется для него пророческим.

3

Мельком взглянув на вошедшего Донцова, Воронин кивком указал на кресло и опять углубился в чтение. В зубах он держал длинную, английского происхождения, трубку.

Трубка давала столько дыма, что побывать у Воронина на языке сотрудников отделения означало «покоптиться». Нередко можно было услышать: «Ты где был?» — «Да у Бороды целый час коптился».

Просторный кабинет был обставлен старинной мебелью. На обширном письменном столе аккуратными стопками лежали папки с делами, кипы бумаг, книги. Среди них седеющий человек с высоким лбом и пышной бородою более чем когда-либо напоминал ученого.

По образованию Воронин был лингвистом. Половину жизни он провел за границей. Родители, революционеры-народники, принадлежавшие к кружку Лаврова, эмигрировали, и младенцем он очутился в Германии.

Здесь он кончил школу и университет. Общение с социал-демократами из эмигрантов не прошло даром. В 1908 году Воронин вернулся в Россию, уже будучи марксистом, и через пять лет стал членом Московской организации большевиков. Он зная несколько европейских языков.

В двадцатых годах ему пришлось работать в одной северной стране, где активизировался белогвардейский шпионский центр. Это и была та самая «продолжительная командировка», о которой он когда-то сообщил Михаилу.

Человек, присланный в качестве помощника, некто Меркурьев, оказался предателем. Впоследствии было установлено, что до революции Меркурьев служил в охранке. В 1917 году с помощью чужого паспорта он переменил фамилию; годом позже ему удалось проникнуть в партию, а затем и в ВЧК. Это помогло замести следы, отсечь от себя прошлое.

Провал грозил Воронину и его жене смертью; террористы из белоэмигрантской организации не замедлили бы расправиться с ними. Пришлось немедленно бежать.