Антология советского детектива-1

 — То есть, вы хотите сказать — холостой?

— Пусть холостой — все равно нехорошо.

— Да уж, куда хуже, — согласно улыбнулся Михаил.

— Конечно. У соседки день рождения, а вы даже не поздравите.

В это время приоткрылась дверь, из своей комнаты выглянула Вера Прокофьевна.

— Маша, с кем ты?

Она узнала Михаила, и лицо ее вспыхнуло.

— Верочка, вот сосед желает тебя поздравить, — сказала Маша и бросила на Михаила лукаво-насмешливый взгляд. Тому ничего не осталось, как подойти и пожелать соседке всяческих благ.

Его пригласили в комнату, к столу. Потом пришлось танцевать по очереди со всеми подругами.

Танцевать Михаил научился на институтских вечерах, но выходило это у него плохо.

С того дня между Михаилом и Верой Прокофьевной установились более короткие отношения. Она была славная, добрая, домовитая женщина. На взгляд Михаила, слишком домовитая. Ее стремления каждую свободную минуту использовать для наведения порядка, чистоты и уюта в комнате представлялись ему почти навязчивой идеей. Впрочем, его это мало касалось. Они оставались добрыми соседями, и только. Иногда он приглашал ее в кино, на концерт, иногда она заходила к нему обменяться впечатлениями о книге или обсудить новости.

Всякий раз он ловил в ее глазах немой вопрос, но упрямо делал вид, будто ничего не замечает. Как-то в начале осени Глеб Яковлевич, заглянув к нему, чтобы отдать долг (в конца каждого месяца он занимал у Михаила пятерку), сказал:

— А Верочка-то к вам неравнодушна, Михаил Егорыч, Ей-богу! Вот бы и расписались — чего ждать? Главное, удачно: смежную комнату получаете.

Михаила позабавила идея соседа. «Смежная комната, — думал он, — не лишено остроумия.

Бальзак под таким заглавием написал бы исследование нравов, Толстой — философскую притчу, Чехов — юмореску. Будем смотреть на это глазами Чехова».

Он полагал, что не дает Вере никаких поводов думать о нем, как о будущем муже. Ходит с нею в кино, разговаривает о всякой всячине? Но ведь надо быть мещанкой, чтобы простое дружеское расположение принимать за что-то большее. Михаил плохо знал женщин. Понятие «женское равноправие», «товарищ по борьбе» скрывали от него, как и от большинства тогдашних молодых людей, отбрасывали на задний план «женскую» природу женщины.

Несмотря на свое высшее образование, к таким вещам он продолжая относиться с суровой ортодоксальностью комсомольцев времен гражданской войны.

Войдя в свою комнату, Михаил зажмурился от сверкания рюмок, тарелок с закусками, крахмальных салфеток и, главное, неизвестно откуда взявшейся белой скатерти. Стол был раздвинут и накрыт. Посередине в высокой синей вазе стояли темно-алые георгины."

"Накануне, решив устроить вечеринку, Михаил пригласил Веру принять в ней участие.