17
0
— Второе — делаем упор на межнациональные трения у Советов. Я понимаю, что вы и раньше этот аспект не упускали из виду, но сейчас надо бросить на него все имеющиеся силы и возможности. У них там очень много разных наций и народностей, отношения между ними часто напряженные — в эти зазоры и надо бить. К тому же дурацкая, иначе ее не назовешь, национальная политика в СССР сама по себе подталкивает к углублению этих трений. Так что нам просто Господом Богом велено подыгрывать Кремлю в этих вопросах.
— Вы имеете ввиду что-то конкретное? — спросил Кейси.
— Если хотите конкретику, то возьмите Украину — там много чего можно нарыть по этому вопросу, начиная с политики Петра Первого и заканчивая Голодомором. Ну и третий, наконец, пункт…
Рейган сделал небольшую паузу, потом продолжил.
— И тему с Афганистаном пока ставим на паузу… совсем сворачивать помощь моджахедам не надо, просто немного прикрутим кран.
— Немного это насколько? — уточнил Кейси, любивший точные цифры.
— Вдвое для начала, надо сделать хорошую мину для Романова — ответил президент и мановением руки отпустил всех троих.
Москва, госдача номер 6
Романов после ноябрьского пленума слег с непонятной болезнью, как только приехал на дачу в Заречье, так и повалился без сил. Возле него колдовала целая бригада медиков во главе с новоиспеченным начальникомуправления Минздрава Михаилом Лебедянцевым. Но пока без особенных успехов.
— Ну что, Михаил Андреевич, — спросил у него генсек в перерывах между сеансами интенсивной терапии, — плохи мои дела?
— Нет-нет, Григорий Васильевич, — попытался успокоить его врач, — все под контролем, скоро встанете на ноги.
— Да ладно вам, — горько усмехнулся Романов, — я же вижу, вы ни черта не понимаете, что со мной происходит… вот что сделайте… найдите и пригласите сюда Чазова, может он что-то поймет.
— Будет сделано, Григорий Васильевич, — взял под козырек Лебедянцев, — в кратчайшие сроки.
Не совсем в кратчайшие, конечно, сроки, но в течение дня Чазова отыскали и доставили пред светлые очи генерального секретаря.
— Приветствую вас, Евгений Иванович, — сказал слабым голосом Романов, — присаживайтесь, поговорим.
— И я тоже рад вас видеть, Григорий Васильевич, — ответил тот, усаживаясь на стул. — Наше расставание прошло как-то не совсем здорово…
— Согласен, — не стал отпираться генсек, — возможно, я поторопился со своими решениями. Но как говорится в народной пословице — лучше поздно, чем никогда. Я был неправ тогда на даче в Зеленом городе, поэтому приношу свои извинения.
— Извинения приняты, — ответил с довольным видом Чазов, — рассказывайте, что с вами стряслось…
Через час Романов смог сам встать с дивана и дойти до книжной полки.
