17
0
— Во сколько это назначено?
— На полдень, но это не совсем точно…
— Товарищ Романов, — высунулся из своей кабины пилот, — министр обороны на проводе.
— Здравствуйте, Сергей Леонидович, — генсек опять уселся в пилотское кресло, — доложите текущую обстановку.
— Добрый вечер, — отозвался министр таким же примерно безжизненным голосом, как и Примаков, — мне очень жаль, Григорий Васильевич, но я с сегодняшнего дня подаю в отставку.
— Я ее не принимаю, — в сердцах бросил Романов, — закончите сначала дела, тогда и об отставке поговорим. Что там, черт возьми, у вас происходит? Государственный переворот, я правильно понял?
— Передаю трубку товарищу Огаркову, — ответил министр и оттуда раздался новый голос, — здравия желаю, Григорий Васильевич.
— Приветствую вас, Николай Васильевич, — продолжил Романов, — может хоть вы объясните, что за чертовщина в Москве творится?"
"— Мы знаем не больше вас, — с некоторой паузой отвечал Огарков, — кроме сообщения в программе Время ничего другого к нам в министерство не поступало…
— А почему Примаков советует мне садиться не во Внуково, а в ленинградском аэропорту?
— Это наверно потому что сейчас приостановлены все рейсы во всех московских аэропортах, — не очень уверенно ответил начальник Генштаба.
— А почему они приостановлены? — задал следующий наводящий вопрос Романов.
— По официальной информации — из-за нелетной погоды.
— Хорошо, — ответил генсек и, видя, что больше ничего от военных не добьешься, попрощался, — держите меня в курсе.
И сразу следом он обратился к командиру судна:
— Ну что, договорились с Ленинградом?
— Так точно, товарищ Генеральный секретарь, — вытянулся в струнку тот, — воздушный коридор и время прилета согласовали.
— Ввожу поправку, — Романов встал из кресла второго пилота и направился обратно в салон, — летим не в Ленинград, а в Горький — согласовывайте быстрее маршрут и взлетайте.
— Почему в Горький? — одновременно переспросили у генсека Воронцов и Силаев.
— Потому что я так решил, — обрезал их Романов, — к тому же от Горького до Москвы почти вдвое ближе. Да и это запасной аэродром у Внуково, я прав? — обернулся он к пилоту.
— Абсолютно правы, — подтвердил тот.
Правительственный борт номер один взлетел в синеющее варшавское небо через четверть часа после этого разговора. Летели почти час в гробовом молчании, потом Воронцов заметил в своем иллюминаторе два истребителя с красными звездами на крыльях и указал на них Романову.
— Это что? — спросил тот у командира, как раз проходившего мимо.
— Эскорт наверно, — пожал плечами тот, — я сейчас уточню.
— Что-то в прошлые разы, когда я летал, никакого эскорт не видел, — задумчиво произнес Романов.
