17
0
— Да, мы отвлеклись, — согласился Дэн, — так что там с Романовым?
— Заговорщики хотят взорвать мост на пути следования правительственного состава. В течение ближайших двух-трех дней.
— Поподробнее о заговорщиках можно? Кто такие, к чему стремятся, чем им не угодил Романов?
— Сведения об этом довольно отрывочные, — отвечал Лин, — все, что нам стало известно, это недовольство руководства союзных республик попытками Романова изменить структуру госуправления страной.
— А конкретнее?
— Романов, по нашим данным, хочет убрать из Конституции пункт о свободном выходе республик из Союза, — ответил Лин, — ну и еще кое-что… например реформировать систему образования и сделать русский язык главным.
— А сейчас разве он у них не основной?
— Не совсем… — ответил министр, — это язык межнационального общения, как записано в Конституции, но следом идет приписка о всемерном развитии национальных языков. И еще республиканским властям очень не нравится проект перераспределения бюджетных средств.
— Денежный вопрос — это тоже серьезно, — задумчиво произнес Дэн. — А кто входит в число заговорщиков?
— Практически все руководители союзных республик, — тут же ответил Лин, — за исключением России, конечно, и Белоруссии.
— Что предлагаете предпринять в связи с этим? — поинтересовался Дэн.
— Можно просигнализировать в московские спецслужбы, — предложил Лин, — только очень осторожно, чтобы не рассекретить нашего человека в Алма-Ате.
— Я даю разрешение, — склонил голову Дэн, — сигнализируйте. Со всеми мерами предосторожности. Только…
— Что только, товарищ Дэн? — переспросил министр."
"— Романову на мой взгляд следовало бы действовать более аккуратно, чтобы не создавать таких больших проблем для себя же самого, вот что…
— Совершенно с вами согласен, — улыбнулся Лин, — боюсь только, что такое предложение ему может выдвинуть лицо, облеченное высокими государственными полномочиями, вы, например. А никак не сотрудники спецслужб…
Москва, Кремль, Лубянка
Романов опять заработался допоздна — за окнами его кабинета, выходящего на Ивановскую площадь, давно стемнело, на кремлевских башнях загорелись яркие рубиновые звезды, а на синем московском небе зажглись не менее яркие натуральные звезды, сопровождаемые полной сиреневой Луной. Надо бы поменьше курить, подумал генсек, туша в пепельнице очередную сигарету, когда зазвонила черная вертушка с ярко-алым гербом СССР вместо наборного диска.
— Слушаю, — недовольно сказал Романов в трубку, — да, узнал… да, кое-что слышал… вот как?
— Ситуация весьма серьезная, Григорий Васильевич, — это был руководитель главной советской спецслужбы Примаков, — и угрожает перерасти в неконтролируемую.
— Приезжайте, обсудим, — ответил Романов, — по телефону не очень удобно.
