17
0А потом я тебя — будет, что друзьям подарить.
— Знаете, кого на высадку наметили? — спросил Савиных.
— Только на уровне слухов, — отвечал Стрекалов, — Березовой и Серебров первыми в списке идут вроде бы…
— А третий кто?
— Тайна, покрытая мраком… могу только еще один слух пересказать — это будет иностранец.
— Китаец что ли?
— Вполне вероятно, но не на сто процентов… может, и не китаец.
— Стоп, ребята, — притормозил беседу подчиненных Кизим, — не расслабляемся, нам еще триста тысяч километров обратного пути одолеть надо.
— И затормозить со второй космической скорости, — напомнил бортинженер.
— Американцы девять раз тормозили и все успешно, — напомнил исследователь.
— Это еще вилами на воде написано, кто у них и как тормозил, — парировал Кизим, — а вот у наших Зондов только три успешных возврата было… из восьми.
— Бог не выдаст, свинья не съест, — тяжело вздохнул Стрекалов, щелкнув последний раз фотокамерой системы ЛОМО-компакт.
Глава 28
Командир корабля бравый генерал-майор ВВС Леонид Денисович Кизим как в воду глядел — неприятности при торможении со второй космической возникли, причем очень серьезные. Схема этого маневра тут применялась та же, что и с аппаратами Зонд, двойное погружение в атмосферу. Первое обеспечивало снижение скорости до первой космической, 8,4 км/с, потом корабль опять выныривал в безвоздушное пространство, а еще через один виток вокруг Земли начиналась финальная программа посадки, ничем не отличающаяся от сотен других, опробованных на Востоках, Восходах и Союзах.
Перегрузки во время первого этапа могли достигать до 6–7 g, как подсчитали теоретики из Центра управления, на деле получилось чуть более 5 g, но для тренированных советских космонавтов это в общем и целом были семечки. В Звездном городке их и до 9 единиц раскручивали. Проблема вылезла в другом месте — программа обсервации места входа в атмосферу слегка обсчиталась и промахнулась на добрую тысячу километров и два с половиной градуса по тонгажу. В итоге скорость оказалась погашенной не по программе и второй нырок в атмосферу прошел не совсем штатно — посадочный модуль спускался практически по баллистической траектории… но все закончилось удачно, модуль выловило в Индийском океане специальное океанографическое судно Василий Головнин.
Всех космонавтов после реабилитации доставили в Москву, торжественная встреча была произведена в Кремле, в Георгиевском зале. Было предложение возобновить практику встреч космонавтов на Красной площади, как это делал еще Никита Сергеевич, но Романов все же решил не торопить коней — вот после высадки на лунную поверхность это можно будет сделать, а пока не надо.
