2
0
Так мы и встретили своих — лёжа рядом с трупом ящера, все в крови, и с окровавленными мордами.
— Вы что его, жрали? — удивился врач.
Вертолёт приземлился на полянке поодаль, метрах в ста, и врач, немолодой уже мужчина, добежал до нас своими ногами. За ним двое солдат в обычной, армейской форме, несли носилки.
— Сам в шоке, — кивнул я, — но что поделаешь, надо — значит надо.
Врач на это только пожал плечами. Видимо, и не такое видал.
— Товарищ Бурова, как себя чувствуете? — спросил он, присев рядом с Майкой.
— Хорошо, — ответила та, и улыбнулась счастливой улыбкой.
— Морфин, — объяснил я врачу.
Беглый осмотр занял несколько минут. Чернота на коже начала проходить, значит, с антидотом я угадал. Потом прямо на месте врач соорудил для левой руки шину, зафиксировав плечо каким-то хитрым материалом, который тут же затвердел, стоило содрать с него защитную плёнку.
— Слышите, как кузнечики стрекочут? — без умолку болтала всё это время Майя. — Лёша, поймай мне кузнечика, он будет с нами жить!
— Бредит, — врач глянул на меня.
— Да понимаю, — кивнул я в ответ.
Совместными усилиями мы переложили перемазанную в крови красавицу на носилки. Как раз подъехали пара машин с нашими бойцами, в том числе и Клим.
— Ну Лёха, ну красавец! Чем ты его так? — сходу набросился на меня он. — Как Майя?
— Жить будет, надеюсь, — помрачнел я. — А ящера… сперва мотоциклом с гранатой, а потом из лука разрывную ему в глотку. Клим, разреши с Майей?
— Иди, — кивнул командир. — С тебя отчёт!
— Так точно! — вытянулся я по струнке. — Спасибо…"
"Я убежал за носилками. Врач сперва не хотел меня пускать, но поняв, что мы напарники, согласился. Может, и ещё что-то заподозрил, но плевать.
И только уже в вертолёте я вспомнил, что давно не видел енота.
— Клим, — вызвал я командира по приватному каналу, — вы Чарли нигде не видели?
— А, прости, забыл сказать! — сквозь рёв взлетающей машины услышал я в наушниках, — он наших парней охранял, Эд его подобрал, всё в порядке, не теряй.
— Ещё раз спасибо!
Пока мы летели до госпиталя, чернота на коже у Майи прошла полностью. Врач аккуратно протёр раны смоченной в физрастворе салфеткой и внимательно посмотрел на меня. А я на раны. Потом на него.
Ран не было. Ни царапин, ни синяков. Чистая белая кожа, просто покрытая сверху корочкой засохшей грязи и крови пополам со слюной ящера.
Майка к моменту приземления благополучно заснула. Когда, наконец, мы выгрузились из вертолёта, врач взял меня под локоток и тихонько заговорил.
— Вижу, Вы и сами удивлены. Что-то новенькое?
— Понятия не имею, — честно соврал я.
А с чего ради я должен разглагольствовать? Понятия не имею, у кого какие допуски, звания, и что является тайной, а что нет.
