2
0Томочка, дорогая, сейчас чуть-чуть больно будет, потерпите!
И Томочка терпит, пока Наталья фиксирует перелом. Только мычит, но терпит. Постепенно её мычание переходит в крик — очередная схватка оказывается болезненнее, чем манипуляции со сломанной ногой.
Наталья даёт ей бутылку, и бедолага делает несколько жадных глотков. Сама врач в это время слушает живот, и остаётся довольна.
— Тома, у меня хорошие новости. У малыша сердечко бьётся хорошо, всё в порядке. Только нам проход пока не освободили, так что нам с вами придётся здесь рожать. Родите, малыша вынесем, вас тоже вытащим. Понимаете?
— Да… — Тамара тяжело и часто дышит между схватками.
— А теперь давайте вспоминать, чему вас учили на курсах. Вы ведь ходили на курсы?
— Я ничего не помню…"
"— Ничего, я вам напомню. Давайте сейчас глубоко вдохните и выдохните всю боль, усталость, все страхи. Можете кричать, если хотите. У вас хорошее раскрытие, роды стремительные, но малыш не очень большой, идёт головкой, так что всё у нас хорошо.
Малыш появляется на свет как-то внезапно, буквально через несколько минут. Раз — и уже кричит не мама, а ребёночек.
— Пелёнку, быстро! — командует Наталья. — Тома, у вас девочка, слышите!
Но Тома только плачет, размазывая слёзы.
Наталья уже до этого всё вокруг пелёнками застелила, всё же туалет — не хирургический бокс. А теперь маленькую крикунью в ещё одну пелёнку заворачивает.
— Тамара, мне говорили, что дом стабилен, но находиться здесь лишнее время не стоит. Поэтому сейчас перерезаем пуповину, и дочку вашу Алексей унесёт на улицу, там о ней позаботятся.
— Майя…
— Что? — Майка удивлённо вскидывает бровь.
— Дочку… Майя назову, — поясняет Тамара.
Ох как у моей красотки вспыхивают ушки! И губы расплываются в улыбке!
— Красивое имя, — кивает Наталья.
Через пару минут маленькая Майечка уже надёжно упакована в два слоя пелёнки и фиксирующую повязку, как в кювет. И я отправляюсь на выход. В доме что-то где-то скрипит, и мне это совсем не нравится, так что я максимально ускоряюсь. Новорождённую передаю пожарным, которые уже расчистили проход через лифт, и даже какими-то тряпками острые кромки прикрыли. Сам возвращаюсь, прихватив одеяло и кусок брезента.
Тамара уже немного пришла в себя. Ходить, конечно, не сможет, но постоять на одной ноге — пожалуй. Вытаскиваем её очень аккуратно из туалета, и в нашем тесном закутке становится ещё теснее. Тамара оказывается чуть выше Майи, и не сказать, чтобы худенькая. И лицо круглое, сейчас такое чумазое, что встреть я её потом на улице — ни за что не узнаю! Из одежды на ней — что-то вроде домашнего платья.
— Майя, я вылезу наверх, и буду принимать, держи Тому, подсадишь.
И тут скрипы усиливаются, и я чувствую толчок, потом ещё один.
