Сколько стоит любовь

- Этим кольцом, - повторил Бенедикт и продолжил повторять за храмовником, - я соединяю наши жизни в единое целое, я отдаю всего себя своей избраннице. Этим кольцом, - он надел мне его на палец и посмотрел в глаза, отчего я невольно вздрогнула, увидев, как в темной глубине взора мужчины вспыхнул самый настоящий огонь, - я называю тебя своей и клянусь в верности и любви до наших последних дней.

В груди стало тесно. На губах застыла горечь.

Бен произносил клятву, которую мы расторгнем. Он лжет перед лицом богов, а теперь предстоит лгать и мне.

Мальчишки подали мне второе кольцо, и я взяла его, чувствуя, как дрожат пальцы. Затем, слушая владыку, повторила за ним почти те же слова, что до меня говорил Кэшем. А надев на палец жениха золотой ободок, ощутила, как снова задрожали колени. Казалось, еще немного и я упаду. Волнение нахлынуло с новой силой, отодвигая всю мою уверенность в себе.

«Прочь! Я сильная!» - прокричала внутри себя и улыбнулась Бену в ответ на его улыбку.

- Теперь вы одно целое. То, что не разделить, - важно сказал владыка. – Лорд Бенедикт Кэшем, вы можете поцеловать свою жену, - добавил он и улыбнулся, а Бен наклонился ко мне с какой-то осторожностью положив руки на мои плечи.

Сердце забилось, словно птичка в клетке. Я прикрыла глаза, понимая, что поцелуй просто неизбежен.

В храме опустилась такая оглушительная тишина, что стало слышно, как трещит пламя сгорающих свечей. Отчего-то стало страшно. Кэшем мне ведь нравился! Что, если этот поцелуй разбудит что-то большее, чем простая симпатия?

Я медленно вдохнула воздух, собирая все свои силы перед тем, что должно произойти. Рука Бенедикта коснулась щеки, обжигая прикосновением, заставляя сердце внутри сжаться и начать биться еще сильнее.

Кровь прилила к лицу, но это было нормально. Пусть все видят мое смущение. Пусть думают, что я обычная влюбленная девушка. Это лишь подтвердит нашу игру.

Теплое дыхание Бенедикта было чистым, с тонким ароматом мяты.

Он поднял вторую руку и взял мое лицо в ладони глядя глаза в глаза, вынуждая меня смотреть на себя и краснеть еще сильнее, еще отчаяннее. И тут он меня поцеловал.

Прикосновение губ было легким, едва ощутимым. Словно бабочка опустилась на губы, но тело пронзила волна удивительной легкости. Мне показалось, что миг и я взлечу.

По толпе пробежал слаженный вздох и в тот момент, когда я уже было решила, что это все, что Кэшем меня отпустит, довольствуясь малостью и проявив скромность и понимание ко мне, уже своей жене, он приник к моим губам с той жадностью, с которой усталый путник, выбравшись из знойной пустыни, припадает к струе родника.

Задохнувшись от охвативших меня ощущений, вдруг поняла, что обняла мужа, прижимаясь к нему всем телом, что было, конечно же, крайне неприлично.