Annotation

Блестело и лезвие ножа — под солнцем. С ножом определяться не надо. — Клянусь, пацаны! Всегда вместе! До самой смерти! Чего бы отгребать ни пришлось — делим на троих! Клянусь!

— И я клянусь, — подорвался за ним Андрей. — На троих!

— Дебилы, — заржал Закс, вставая следом. — Ну, клянусь, что с вами делать.

Ольховский широко улыбнулся и, решительно закусив нижнюю губу, провел ножом по запястью, надрезая кожу. Шло плохо, но на порезе тут же засочилась кровь. Выдохнув, он протянул нож Андрею.

Горин долго прикладывал лезвие к коже, будто примеряясь. Зажмурив глаза, резко полоснул.

И передал эстафету Заксу.

Закс улыбнулся, глядя на окровавленное лезвие. Подумал, что теперь в нем будет кровь обоих товарищей — ему повезло больше. Было больно. Но он внимательно смотрел на то, как режет живую плоть — собственную плоть. И вид выступивших алых капель показался ему даже красивым. Вздрогнул и вернул оружие Ольховскому.

— Доволен? — спросил он.

— Ну здорово же, правда? — Ольховский с восторгом смотрел на друзей. — Навсегда!

Навсегда не получилось. Не срослось с «навсегда».

Виктор докурил сигарету, бросил в урну, сел в авто и поехал домой.

Нужно было еще поговорить с Лизой. Два года брака и пять лет отношений давали ему на это право. Нет, не из-за шлюхи. И не из-за Андрея. И не из-за их отцов с их гребанным чугунолитейным производством. Из-за нее и из-за себя.

Он подъехал к дому. Бросил ключи подбежавшему шоферу. Поднялся на крыльцо. Вошел.

Лиза вышла к нему в прихожую и удивленно сказала:

— Неожиданно.

— Как есть, — пожал Закс плечами. Снял пальто. Прошел в гостиную. К бару. В последнее время он пил много и прекрасно понимал это. Алкоголь спасением не был, но казался таковым.

В этом он тоже отдавал себе отчет. Сначала он запал на шлюху. Потом забухал. Ему казалось, что от этого он сам пропитывается вонью испражнений, годных для такого ничтожества. А он был ничтожеством. И не имел ни одного человека, которого не заставлял бы стать ничтожеством рядом с собой.

Потянулся за коньяком. Рука замерла. Взял бутылку вина. Плеснул в два бокала — один протянул Лизе. Она забрала у него бокал и присела в кресло. Отпила напиток, едва коснувшись его губами, и сказала:

— Нам надо поговорить, Витя.

— Да, нам надо поговорить, — кивнул он. — Ты в курсе, что Андрей хочет уйти?

— Что? Нет, не в курсе. Когда он говорил о таких вещах? Да он и не обязан. Это его бизнес.

— И мой. Андрей и сотой доли в него не вложил того, что вложил я. А теперь он валит, оставляя меня с неприкрытой задницей.

— Вить, прости, я мало об этом знаю. Я о другом хотела.

— О другом? — его губы скривились в подобии улыбки, закрывающей зубы. Он влил в себя вино и добавил в бокал еще. — Ну давай о другом. Предлагай тему.