7
0
— Император, узнав о недавних событиях, дарует тебе телохранителя, моя королева, — пояснил Драго чересчур удивленной жене. — Это Урсула, она из кнелтов, рода великих воинов и телохранителей. Она обязана верно служить тебе до самой смерти.
Драго не стал добавлять, что кнелты по существу те же сторожевые собаки. Их натаскивают и дрессируют. Но единственное отличие от собак — они никогда не отходят от своего хозяина и в случае опасности защищают до последнего вздоха.
– Мне необходима такая серьезная охрана? — напряженно поинтересовалась Анна, втайне боясь оставаться наедине с этой великаншей. — Ты же говорил, что после обряда, мне не грозит никакая опасность.
— Мы не знаем, кто использовал Дору, любовь моя, — всплеснул руками Драго. — Ты теперь королева! И это подарок императора, отказаться от него ты не можешь. Старый Дракон обеспокоен. Согласно его приказу с тобой всегда должна находиться кнелта. Это не обсуждается, любовь моя!
Анна нахмурилась. Ей не понравилась великанша Урсула, а уж перспектива не расставаться с ней даже ночью показалась ужасной. Но Драго всем своим видом показывал, что спорить в данном случае бесполезно. Затянувшуюся паузу заполнили детские крики.
– Моя мама — королева! Моя мама — королева! — Настя радостно запрыгала на кровати.
Урсула мягко подняла ее и закружила в воздухе. Затем, опустив хохочущую девочку на пол, быстро подошла к Анне и, встав на колени, склонилась в глубоком поклоне в знак абсолютной верности.
— Положи руку ей на голову, — велел Драго и, заметив, что Анна пребывает в раздумьях, окликнул:
– Анна.
Она повиновалась. Ее тонкая рука, украшенная старинным кольцом, легла на гладко зачесанные волосы Урсулы. Кнелта подняла глаза, влажные от слез, и, преданно глядя в лицо госпоже, начала произносить клятву, медленно и четко выговаривая каждое слово. Закончив речь, Урсула поцеловала руку королеве и, молча поклонившись, отошла в сторону.
– Она всегда будет рядом с тобой! — не терпящим возражений голосом заявил Драго.
– Впечатляющая перспектива, — недовольно пробурчала Анна.
19
Тоска по дому сковывала сердце тяжелым обручем. Анна снова и снова вспоминала родной город, подружку Ирку и, как ни странно, тополя, растущие вдоль улицы.
«От тополиного пуха нет спасения, а вот соскучилась», — сама себе пожаловалась она. По матери и сестре Анна не тосковала. Рана предательства хоть и затянулась, но давала о себе знать.
«Будто фантомные боли», — мысленно усмехнулась Анна. Измена Вадима уже не казалась концом света и даже полностью стерлась из памяти. Но душа по-прежнему кровоточила от вероломства близких родственников.
— Почему ты грустишь? — осведомилась Соланж, тревожно заглянув ей в глаза и, наверное, в душу.
