159
0
Чем, ко всем демонам, Орун занимался с этим простолюдином на проклятой Горе Ненастья?!
– Боги и демоны…
– Что это такое?!
– Разве духа возможно так использовать!
И лишь Великий Мечник, видя происходящее, наконец улыбнулся.
– Я собирался припасти этот козырь до финала Турнира, но что поделать.
Хаджар, благодаря тысячам битв на грани жизни и смерти, всегда чувствовал, когда он мог позволить себе не сражаться в полную силу, а пытаться чему-то научиться в ходе сражений.
Сейчас же все его инстинкты буквально кричали о том, что если он не воспользуется всем, чем только можно, то создание из тени прошлого Горшечника не оставит от него и воспоминания.
То, что он применил в своей первой атаке, было лишь приветственной пощечиной. Толчком, которым дворовые ребята начинают свою потасовку.
Хаджар поднял руку.
Кецаль, издав очередной протяжный “Кья”, обвил запястье хвостом, а затем вспыхнул синим пламенем и завис над ладонью сферой энергии.
Хаджар провел левой ладонью над клинком и на черной поверхности меча появился узор. И если раньше он выглядел просто как устремившаяся в полет птица Кецаль, то теперь к ней добавились очертания небольшого дерева.
Пока еще без листьев, но Хаджар был уверен, что это временно.
– Путь воина духа? – создание явно было удивлено. – В мое время лишь немногие были достаточно сильны душой, чтобы сражаться вместе с духом. Видимо мир в тебе не ошибся…
– Мир?
– Я ведь уже сказал, Dlahi Hadjar, что я отвечу тебе лишь если ты исполнишь мое желание. И, прошу, не промахнись, – создание указало на бьющийся в груди демонический кристалл, заменявший ему сердце. – бей прямо сюда. А теперь – давай закончим все быстро. Я слишком долго ждал…
Существо направило на Хаджара свой посох.
Нейросеть сбоила. И сам факт того, что вычислительный чип отвечал на запрос сбоем программы, несколько пугал."
"Позади существа, собранного из осколков прошлого, клубились черные облака. Они скатывались в единую тучу. Та стелилась по земле и в тех местах, где она её касалась, почва буквально иссыхала.
Из цветущей, пышущей жизнью, сочной, она становилась сухой, разбитой трещинами коркой.
Камни распадались на исчезающие осколки.
А затем изнутри облаков гнили и смерти появились покрытые струпьями, призрачные когтистые ладони. Они потянулись вперед. Каждая размером с лошадь. За ними показались и такие же, полные гнойников, разлагающиеся предплечья.
С них капала белесая субстанция. И, кто знает каким образом, но она буквально прожигала в земле уходящие куда-то очень глубоко, желоба.
