141
0Нет, ходили мифы, что когда-то люди были вылеплены богами из глины. Дабы прислуживать им. И вместе с людьми вылепили и их судьбы. Поэтому искусство гончаров, как и кузнецов, считалось сакральным. Из мягкого сделать твердое, из твердое – мягкое. Бесформенному придать форму, а затем забрать у четких очертаний их границы. Повергать мир в хаос, вынуждая хаос следовать законам и упорядочиваться."
"В который раз Хаджар был благодарен судьбу, чем бы она там не являлась, за встречу с Древом Жизни. Если бы не оно, то при разговоре с некоторыми сущностями, Хаджар бы уже несколько раз успел сойти с ума.
– Тебе ничто это не напоминает? – внезапно спросила существо. – Ничего не напоминает подобное описание?
Хаджар и вправду задумался. Опять же – ему просто требовалось потянуть время. И если параллельно с этим он мог дать нейросети возможность собрать больше данных, а самому поломать голову над очередной загадкой, то почему и нет.
– Грезы, – внезапно осенило Хаджара. – Это напоминает сны.
– Судьба это сон, Хаджар Дархан, – согласно “кивнуло” создание. – И так же, как вечно изменчив и непостоянен сон, так же изменчива и судьба.
– Все, что я знаю об изменении судьбы, это то, что из-за богов люди больше не могут её менять, – резко ответил Хаджар.
– Может и так, а может люди просто разучились отличать сон от судьбы. Ведь, кто знает, может ты до сих пор лежишь на железном столе и люди в зеленых халатах режут тебя сталью и вставляют молнии в твой мозг.
Хаджар вздрогнул. Если бы он мог выронить Черный Клинок – то выронил бы.
Существо, чем бы оно не являлось, явно описывало последние часы проведенные Хаджара на Земле.
– Кто ты…
Создание отвернулось от водной глади.Проклятье…Оно посмотрело ему в глаза.
Проклятье! Это меняющее положение озеро, этот туман, этот сад… это не было “владениями” туманной фигуры.
Это была её тюрьма!
Но Хаджар понял это слишком поздно. Цветы оплели его тело крепкими лианами и Хаджар понял, что в прямом смысле слова – проваливается под землю.
Сердце Дракона VII
Глава 756
– Помогите, пожалуйста, прошу вас.
В центре шумного города, на разгоряченных от беготни посыльных и шуршания колес телег, мостовых, среди бесстрастных, спешащих по своим делам, под жаром беспощадного, полуденного солнца, бродил поседевший, полусумасшедший юноша.
– Помогите, – цеплялся он к рукам прохожих. – пожалуйста, – хватался он за их сапоги и штаны. – умоляю.
Но от всюду слышалось только сухое:
– Поди вон, нищая шваль.
Или брезгливое:
– Не трогай моего сына, животное! От тебя пахнет болезнями!
А еще гневное:
– Стража! Стража! Здесь неприкасаемый!
Народ тут ж заматывал лицо любой, нашедшийся под рукой тканью и спешил убраться на противоположную улицу.
