Сердце дракона. Том 9

– За каждого погибшего Дарнасца, я отплачу Ласкану десятью тысячами его сынов и дочерей! За каждый разрушенный дом, я уничтожу город! За каждый плач ребенка, я пролью океан слез! Это говорю я – Орун! Цепной пес Дарнаса!

Орун разжал пальцы. Порыв ветра подхватил листок. Он закружил его, а мгновением позже выбросил в сторону Безымянного.

Хаджар увидел в глазах убийцы дикий, первобытный, животный ужас. Только сейчас Безымянный понял, кто стоял перед ним.

Но было уже поздно.

Смерть занесла свою косу.

Один лист превратился в десять. Десять в тысячу. Тысяча в мириад. Мириад листьев стеной прошел сквозь Безымянного.

А затем зеленая завеса исчезла. На землю падал лишь один, невредимый листок. С его кромки стекала маленькая капля крови.

Безымянного нигде не было. Исчезло его влияние на потоки Реки Мира, пропала аура. Лишь легкое послевкусие смерти столь могучего адепта до сих пор висело где-то в воздухе.

Орун уничтожил его один единственным листком.Такова была сила Великого Мечника.Человека, который мог заменить целую армию.Человека, сердце которого было так же разбито, как зал за его спиной.Кроме Хаджара этого никто не видел, но во взгляде Оруна не было ни радости ни азарта, лишь тень сожаления и даже скорби.

Когда подул ветер – Оруна уже не было на месте. Только завеса белой дымки, оставленной от, все же пробившей купол, белой молнии.Император прикрыл рот ладонью – никто не должен был видеть, как кровоточит Его Императорское Величество. Существо, стоявшее, для простого народа, наравне с богами.А боги, как известно, не кровоточат…– Азрея, – прошептал Хаджар.

Он потянулся к своей верной спутнице, но, сделав еще одно движение, все же уступил крепнувшей тьме.

Его сознание унеслось в мягкий, теплый мрак. Совсем не такой, что стоил жизням десятков адептов.

Все вокруг стихло. Мир вновь застыл. Но уже не из-за силы Оруна. Нет. Он остался стоять на месте, лицезря последствия второй атаки Ласканцев на столицу.

Если в первый раз они ударили в её сердце, в её будущее – молодежь аристократии, то теперь ранили саму душу.

Прекрасный императорский сад, который веками служил вдохновением и музой для множества поэтов, бардов, менестрелей и художников, теперь выглядел укрытыми пылью времен руинами.

Исчезли редкие деревья, семена которых привозили из самых отдаленных уголков Дарнаса и за которыми так бережно и заботливо, будто за родными детьми, ухаживали садовники.

"

"Дорожки, вымощенные драгоценными и редкими породами камней – лишь редкие осколки напоминали об их величии.

Беседки, фонтаны, каналы, пруды, прекрасные, величественные птицы. Все это пропало.

Лишь развалины, укрытые разноцветным покрывалом из сорванных лепестков. Цветочный саван погибшему прошлому.

И на фоне этого в воздухе застыло всего одного слово.