3
0
– Здесь здорово, – сказал он, – Боже, как здесь здорово. Знаешь, там сохраняется прохлада от прошлогодних дождей. Вот где я хотел бы умереть. – И сразу спохватился, смутившись, очевидно, слишком серьезным своим тоном, и добавил распевно, шутливо: – Тени монахов овевали бы меня полами своих черных сутан… О, какой возвышенной была бы наша предсмертная беседа о спасенной душе нечестивца!
Минут через пятнадцать Альфонсо выбрался из подземелья, отряхивая брюки и энергично растирая ладони.
– Это истинное богатство! – крикнул он.
Затем мы поплелись по остальным объектам, и Альфонсо с брошюркой в руках оборачивался к нам, как дирижер к хору, и читал громким торжествующим голосом, и все путал:
– А тут – комплекс построек, окруженных высокой стеной.
И направо и налево тянулись все те же нагроможденные серо-желтые камни.
– В центре северного крыла монастыря находится большая оштукатуренная пещера, перестроенная в крипту.
– Что такое крипта? – спросила Таисья.
– Там, где хоронили, – сказал Шимон.
– Вот эти вот гои, – проговорила секретарь Отилия, – где едят, там и хоронят.
– …входом в нее служила лестница из нескольких ступеней, – продолжал читать Альфонсо. – Ну, где это заведение? Шимон, давай шевелись, за что тебе здесь зарплату платили?
– Кажется, вон там, – неуверенно показал Шимон в сторону небольшой горбатенькой землянки, куда и вправду вели несколько стертых каменных ступеней из ноздреватого иерусалимского известняка.
– Вот! – торжествующе поднял палец Альфонсо, он нашел нужное место в брошюрке. – Тут написано, что в этой пещере покоились среди прочих священнослужителей три монаха – Георгиос, Иоханнес и Элпидиус.
– Он что же – с мертвецами жил? – спросила Отилия.
– Да нет, – сказал Шимон, – это еще до всего он жил здесь."
"Я огляделась… камни, камни… ни деревца, ни дуновения воздуха.
А ведь этот монастырь упомянут в византийской хронике Кирилла как крупнейший в Иудейской пустыне.
