Аллегро с огнем

Женя с ужасом смотрел, как крестный спускается в бассейн с дымящимся ведром в руках и бутылкой водки. Его лицо было абсолютно спокойным и сосредоточенным, что пугало гораздо больше ярости. Парня снова начало трясти как в лихорадке. Он упал на колени и принялся умолять:

– Макс, пожалуйста, прошу тебя, не делай глупостей! Я больше не буду! Правда! Прости, я совершил ошибку! Я буду слушать тебя! Обещаю!

– Ты уже обещал, – спокойно ответил он, останавливаясь от парня чуть поодаль. – Поднимайся и поворачивайся спиной.

– Нет-нет-нет, – продолжал Женя, вжимаясь в стену. – Макс, не надо!

Но тот был непреклонен. Он насильно поднял парня с пола, развернул к себе спиной и перековал руки над головой. Невзначай провел ладонями по стройному телу и сглотнул, почувствовав гладкость юной кожи. В груди все переворачивалось от близости своего же крестника. Держать руки при себе становилось все сложнее. Макс отвел взгляд от округлых бледных ягодиц, на которых не осталось и следа от вчерашней порки, и принялся расчищать себе место для маневра. Женя продолжал вопить и просить о пощаде, но мужчина не обращал на него внимания. Он взял в руки одну связку розог и практически без размаха ударил. Начинать нужно было постепенно, с легких ударов, а для непривычного парня Макс старался особо не применять силу. Но тот завопил от боли и прогнулся в спине, словно на голову вылили ведро кипятка. Выдержав паузу, Макс снова опустил на спину крестнику розги. Женя завопил пуще прежнего и начал плакать. Глубоко вздохнув и отринув жалость, Макс приступил к полноценной порке, практически не прилагал силу, прекрасно понимая, что Женя и так достаточно страдает. Хрупкие прутья ломались быстро, приходилось отбрасывать пучок и брать новый. Чаще в качестве розог он использовал березовые прутья, но из-за своей плотности они слишком тяжелые и хлесткие. На спине крестника уже появились полосы от ударов, а после березы могли образоваться и раны. Женя больше не молил о пощаде, просто рыдал и громко кричал. Макс же чувствовал жар возбуждения и азарта, сердце стучало в груди как сумасшедшее, гоняя кровь по венам, на лбу выступил пот. Фантазия рисовала совершенно другие картины, где Женя не был его крестником, и тогда Туманов смог бы позволить себе намного большее. Но, увы, даже желание прикоснуться к разгоряченной спине приходилось гнать подальше. Заготовленные пучки выходили из строя один за другим, дошла очередь до одиночных прутьев. И снова досада: от жестких ударов болевой порог был быстро достигнут, и не сумев преодолеть его, Женя потерял сознание. Тонкая спина парня была от души исписана красным. Макс смотрел на нее, не отрываясь, несколько минут, впитывая и запоминая каждую черточку и отметину.