Александрийское звено

Но, увы, вместе с такой честью на нас была возложена и большая ответственность.

Он видел, что мальчик заинтересовался.

— Ты когда-нибудь читал Библию?

Гари отрицательно мотнул головой.

— Обязательно почитай. Это великая книга. С одной стороны, Бог благословил евреев, сделал их избранным народом. Но именно их ответ на это благословение определил их последующую судьбу.

— Что вы имеете в виду?

— Они взбунтовались, стали курить фимиам идолам и благодарить их за свое благополучие, стали жить не по заветам Божьим, а руководствуясь собственными страстями и желаниями. И тогда Бог покарал их, рассеяв среди неевреев.

— Именно поэтому их не любят?

Торвальдсен закончил застегивать свою мантию.

— Трудно сказать. Но с тех пор евреи непрерывно подвергались преследованиям.

— У Бога, видно, крутой нрав.

— Бог Ветхого Завета — совсем не такой, каким Он предстает в Новом.

— Боюсь, Он мне не очень по душе.

— И не тебе одному. — Торвальдсен помолчал. — Евреи первыми в мире стали утверждать, что человек несет ответственность за свои поступки. Не боги виноваты в том, что жизнь пошла не так. В этом виноват ты сам. И это сделало нас другими.

Христиане пошли еще дальше. Человек был изгнан из Эдема по собственной вине, но Бог, любя человека, искупил наши грехи кровью Своего Сына. Еврейский Бог — жесток и вершит правосудие, Бог христиан — воплощение милосердия. Огромная разница!

— Но ведь Бог должен быть добрым, разве не так?

Датчанин хитро улыбнулся и обвел взглядом изысканную комнату. Пора переходить от теологии к более насущным вещам.

— Скажи, что ты думаешь о произошедшем в беседке?

— Не знаю, что и думать, но мистеру Херманну явно не понравится то, что вы похитили его дочь.

— Так же как твоим родителям не понравилось то, что случилось с тобой. Разница лишь в том, что она взрослая женщина, а ты подросток.

— Почему все это происходит?

— Думаю, мы скоро это узнаем.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Альфред Херманн. Он тоже был облачен в мантию, только у него она была украшена синим шелком.

— Ты похитил мою дочь? — спросил Херманн, трясясь от ярости.

Торвальдсен стоял неподвижно как статуя.

— Абсолютно верно, — ответил он.

— И ты наверняка знал, что комната прослушивается?

— Для этого большого ума не требуется.

Напряжение нарастало. Херманн неожиданно для себя оказался в совершенно непривычной для него ситуации.

— Хенрик, я этого не потерплю!

— А что ты сделаешь? Вызовешь Когти Орла, чтобы он разобрался со мной?

Херманн колебался, не зная, что сказать. Наконец он спросил:

— Это именно то, чего ты добиваешься?

Торвальдсен подошел ближе.

— Ты переступил черту, когда похитил этого молодого человека, — проговорил он, указав на Гари.

— Где Маргарет?

— В надежном месте.