3
0
— А если я буду хорошим мальчиком и не переступлю запретную черту, эти «сомнительные элементы» потеряют ко мне интерес?
— Не могу сказать, но это вполне возможно. Может, попробуешь? Тогда и увидим.
В гостиной вновь повисла тишина, и на сей раз она длилась дольше обычного. Стефани представила себе двух львов, сверлящих друг друга взглядами.
— Неужели репутация президента стоит всего этого? — спросил Грин.
— Так вот что ты подумал… Нет, дорогой! Речь идет о моей репутации, о том, на что способен я! А такой политический капитал стоит дороже золота.
До слуха Стефани донеслись удаляющиеся шаги.
— Ларри! — возвысив голос, окликнул Грин.
Шаги умолкли.
— Я тебя не боюсь!
— А следовало бы.
— Делай что хочешь, но следующий выстрел — за мной!
— Договорились, Брент. Только после моего выстрела ты окажешься в Вермонте, в деревянной коробке, закопанной на шесть футов под землей.
— Не будь таким самоуверенным.
Дейли хохотнул.
— Самое забавное во всем этом состоит в том, что два моих самых больших геморроя помогут вытащить эту администрацию из задницы, в которой она находится.
— Мы можем преподнести тебе сюрприз.
— Если тебе приятно, можешь и дальше тешить себя этими иллюзиями. Желаю хорошего дня.
Входная дверь открылась, а затем захлопнулась.
— Он ушел, — сообщил Грин.
Стефани вышла из кухни.
— Ну вот, теперь ты больше не можешь мной командовать.
Серые глаза пожилого мужчины были подернуты паутиной усталости. Она тоже находилась на пределе.
— Ты все-таки добилась, чтобы тебя уволили.
— И это волнует нас меньше всего, — вставила Кассиопея.
— В правительстве засел предатель, — сказал Грин. — И я намерен вывести его на чистую воду.
— Господин генеральный прокурор, — заговорила Стефани, — вы никогда не сталкивались с «сомнительными элементами», о которых говорил Дейли. Он прав, израильтяне не будут сами выполнять грязную работу. Они наймут для этого других. Вот эти другие и представляют главную проблему.
— Значит, нам всем следует проявлять предельную осторожность.
Стефани с трудом удержалась от улыбки. Брент Грин обладал большим мужеством, чем она ожидала. Но тут было что-то еще. Она заподозрила это раньше, а теперь была уверена.
— А ведь у тебя есть план, не так ли?
— О да, я весьма изобретательный парнишка.
42
Вена, Австрия, 10.50
Альфред Херманн попрощался с членами Политического комитета и, извинившись, покинул обеденный зал. Только что ему сообщили, что прибыл особый гость.
Пройдя по коридорам первого этажа, он вышел в вестибюль как раз в тот момент, когда в дверь входил Хенрик Торвальдсен. Надев на лицо дежурную улыбку, он проговорил на английском:
— Хенрик! Как я рад вас видеть!
Торвальдсен при виде хозяина дома тоже улыбнулся.
