9
0
Хозяин кабинета быстро подошел к столу и набросал несколько строк в своем ежедневнике.
— Так это ЕГО кости, что ли?
— Его, Гриша, его. Пильчиков, как он пишет, проводил серию опытов с катушкой Румкорфа и трубкой Крукса, и подметил один интересный эффект. Материальное выражение которого, ты только что и имел счастье…
Долгина непроизвольно передернуло, и Александр едва удержался от смешка.
— Наблюдать. Как думаешь, Николай Дмитриевич полезную вещь изобрел?
Отставной унтер-офицер задумался так глубоко, что не заметил, как в его руках опять оказалась короткая фотосессия из Кыштыма.
— Было дело, на заставе один объездчик руку сломал — так пока разобрались что там к чему, он неделю ходил и зубами поскрипывал.
— Как же, помню. Только не перелом у него был, а трещина. Хотя тоже мало приятного.
— Эт точно.
— Ладно уж, скажу. С помощью… Хм, лучей Пильчикова, можно будет находить застрявшие в мякоти осколки и пули, и на чахотку проверять. А на производстве — искать дефекты в металлических отливках или деталях.
Господин главный инспектор еще раз глянул на улыбающуюся черепушку и согласился:
— Вещь.
Резкий стук поставил окончательную точку в разговоре — он, а еще появившийся на пороге довольный экспедитор.
— Александр Яковлевич, есть следочек!
***
Несмотря на то, что Хитров рынок пользовался у московских обывателей вполне заслуженной славой места, где обитают исключительно воры и мошенники всех мастей, изредка разбавляемые отдельными душегубами, и общепринятым правилом было держаться от всей этой публики подальше… Были все-таки в первопрестольной отдельные личности, игнорирующие подобные предубеждения, и спокойно ходившие не то что по краешку криминального района, но и бестрепетно забиравшиеся в самые его мрачные глубины.
