0
0
Он лично поддерживал связь с СПЛ и помнил истерический крик мичмана: «Ах, падла, замочил обоих, уходит… Ну, я его сейчас!» Через некоторое время раздалось невнятное бормотание, он разобрал что-то вроде: «Утону вместе с тобой, сука!» Потом длинная цепь ругательств, молчание, снова ругательства, яростные вопли бессильного бешенства, потом всхлип ужаса… «Он утопил меня, генеральское отродье! Утопил! Испортил руль глубины, иду вниз, уже сто метров, балласт не продувается… Прокоп, пидор, не закрыл наружный люк шлюза, выйти не могу… Кранты! Прошу помощи… Помощи! Помощи, еб вашу мать!!!»
Никакой помощи «У-672» оказать своей СПЛ не могла.
— А где же? — повторил Чижик, выдерживая гипнотизирующий взгляд тусклых глаз полковника.
— Ну ладно, — как бы нехотя выдохнул после затянувшейся паузы Дронов. — Твое счастье… Упустил бы государственного преступника — трибунал обеспечен! Да и сейчас… Если выяснится, что соврал, — пеняй на себя!
Глядя в чуть сгорбленную спину капитан-лейтенанта, полковник подумал, что только пентонал натрия мог дать настоящий «момент истины». Если бы его можно было широко использовать…
Оставшись один, начальник Управления погрузился в напряженные размышления.
Дронов снял трубку селекторной связи, щелкнул тумблером, соединяясь с начальником оперативного отдела.
— Как там наш ученый? — Последнее слово сочилось сарказмом.
— Плоховато. — Майор Бобриков покаянно вздохнул. — Перестарались… Хотели ведь как лучше…
— Насколько «плоховато»?
Бобриков вздохнул еще раз.
— Под аппаратурой «сердце — легкие»… Врачи говорят — не жилец. Отключат, и все…
— Официальный диагноз установили?
— А то! — слегка обиделся майор. — Закупорка сосудов головного мозга с кровоизлиянием в мягкие ткани и сдавлением нервно-дыхательного центра.
— Ладно, понял.
Дело упрощалось.
