Акция прикрытия

Компенсировать малый рост и отсутствие уголовного прошлого можно только смелостью и решительностью. Отведя затвор автомата, он быстро двинулся в обход, нашел удобную маскирующую складку, ящерицей скользнул в нее… Карабкался, полз, скользил по жесткому песку, который набился за пазуху и в рукава, насыпался в уши, запорашивал глаза… Но в конце концов усердие было вознаграждено: впереди, совсем рядом, он учуял добычу. Окажется ли она ему по зубам, Гетгаз не задумывался. Он чувствовал себя воином ислама, могучим и непобедимым. Камуфляжный комбез, зеленая повязка на лбу, даже родной чеченский автомат «борз» — лучший в мире, что значит по сравнению с этим небольшой рост? И кто осмелится противостоять ему? Старики говорят, что каждый воин Шамиля стоил пятерых русских солдат.

А здесь всего двое неверных! Он даже не станет стрелять, а возьмет их в плен, пусть удивится грубый здоровяк Бадыр! И ребятам дополнительное развлечение — можно располосовать их на ремни, можно живьем закопать в песок, можно содрать кожу…

Стараясь не производить шума, Гетгаз прополз последние метры.

Гребень бархана напоминал тупое лезвие огромного топора. По миллиметру он приподнимал голову, словно огромная ящерица, готовая слизнуть неосторожную птичку. Птичка действительно была поблизости, даже не одна — стайка обычных российских воробьев, которые никоим образом не сумели бы оказаться в настоящей пустыне. Когда напряженное лицо с широко открытыми глазами показалось над кромкой песка рядом с ними, воробьи всполошенно взлетели, шум слабеньких крыльев и возмущенное чириканье привлекли внимание Королева, он обернулся. Их глаза встретились. На миг оба оцепенели.

— Надо уходить, Саша! — поворачиваясь, сказал не подозревающий об опасности Карпенко.

Гетгаз вскочил на ноги, вскидывая автомат. Слова, которые должны были заставить русаков поднять руки и лечь на песок, вылетели из головы. К тому же он вдруг вспомнил, что эти двое легко уложили трех «волков ислама». Поэтому первоначальный замысел взять их живьем уступил место желанию как можно скорей закрыть глаза обоим. Ствол был направлен в грудь молодого, но мышцы рук уже приготовились, удерживая взведенное оружие, перенести огонь на вторую цель.

Палец привычно вдавил спуск.

Боевая пружина, распрямляясь, бросила вперед сорвавшийся со взвода затвор. Но набившиеся в пазы песчинки затормозили его движение и остановили на середине пути. Гетгаз лихорадочно рванул ручку заряжания, повторно нажал спусковой крючок. И вновь выстрелов не последовало. «Борз» явно не дотягивал до «калашникова», который может вести бесперебойный огонь, даже месяц пролежав в песке.