Активная разведка

Пролитые в подушку слезы тоже изменяют, и появляется опыт после этих слез.

Егору иногда казалось, что она пошла ему навстречу именно из-за этого сходства. Может, она так самообманывалась, может, пани Ядвига рассчитывала, что из-за этого ее грех перед небесами будет поменьше. Ядвигина дочка Марыля (ей было семь) с Егором была вежлива и послушна, но не воспринимала его как своего.

Вот пока то, что происходило в личной жизни Егора. К Ядвиге он не переселялся, а когда оставался у нее – на случай срочной надобности у командира группы был адрес Ядвиги.

Готов ли он был на большее? Сложно сказать. По семейной жизни он соскучился, но заслужил ли он ее, лазая по опасным местам и там, где никто не узнает, что с ним случится? Если нет, то какая уж тут семейная жизнь. Конечно, служил бы он в Красной Армии комэском или типа того, то можно было думать о своем гнезде. Или на гражданке. Егору казалось, что даже если завтра на польской границе все прекратится, ему покой еще не суждено обрести. Подобное может потребоваться и на другой, непольской, границе. И даже если не потребуется, то тайны хранить надо продолжать. Как это будет выглядеть, он не знал, лишь подозревал, что придется жить и служить в тихом месте, где его никто не узнает. Может, даже и под чужой фамилией, чтобы никто не соотнес Егора Мелецкого (к примеру) с некогда известным Егором Лощилиным. Он не был настолько начитанным, чтобы знать об операциях по изменению внешности, а то бы и о них подумал.

* * *Но вот летом двадцать третьего года приключилась история, о которой он потом много размышлял. Что это с ним было? А вышло вот что: засада. Трое из группы ехали на подводе к месту встречи с другой половиной группы, возчик был не из своих, а из местных, ему просто заплатили за то, что он отвезет группу плотников в вёску Азаровичи. А там уже будет ждать вторая половина группы и указания, что надо сделать. Пока можно сказать, что дело будет какое-то не совсем обычное, потому что выдали всем по два нагана и по две гранаты Мильса, траншейный нож уже был у каждого, но вот винтовок брать не стали. Граната Мильса в те далекие времена была одной из лучших, а может, и лучшей, как с точки зрения безопасности, так и по мощности. Бросать ее рекомендовали из-за укрытия, чтобы чугунные осколки не достали самого бомбометателя. То, что сейчас называют ручными гранатами, тогда именовали кто как хочет, и ручными бомбами, и ручными гранатами, поэтому автор вправе следовать обеим тенденциям. Был с собой, конечно, и плотницкий инструмент. Как легенда прикрытия – они едут в эту вёску, чтобы разобрать старый дом и сладить новый, в котором будет корчма. Руководитель артели уже там и оговаривает с хозяином детали.